Книга Жажда бессмертия. Том 11, страница 69 – Морфиус

Чем бил Бимал я не знал. Но тут же врубился уже на помощь Джибрилю, что пытался танцевать. И проигрывал танец, как слон в посудной лавке. Бимал двигался быстрее, чище, совершеннее. Даже с огромной дырой в груди, с двумя, он продолжал бить духом и волей. Там, где инквизитор промахивался, он бил точно. Заставляя араба сливать тонны воли на защиту.

Мандала! — Ударил я тем, чем мог сейчас, ибо остальные техники могли зацепить и Джибриля. Маленькая печать скользнула по кривой траектории, нацеливаясь в спину старика. И исчезая, когда кончик меча рассек ее.

Мандала. Мандала. Мандала! — Но вслед ей полетели и новые. Разогнанные волей, они словно съедали пространство на своем пути, сокращая себе путь. И безошибочно находя цель. Вспышка. Последняя печать врезалась точно в доспех, проходя все защиты и раскрываясь смертельным подарком. В который я вписал смерть. Старик дернулся. Танец прервался. Стал несовершенным, как болезненная судорога. А затем он обратился в бегство. Быстро. Двигаясь на невозможной скорости. На сверхзвуке, но не разрывая воздух, а словно плавно раздвигая его.

Молния! — Вслед старику ударил разряд. Иной. Более сильный, искривляющийся, сам ищущий цель. Но поздно. Плазма упёрлась в исполинский пень, попыталась втечь в огромные вырубленные врата. Но где-то там и истратила весь свой заряд.

— За ним! — Проревело ментальное поле, и я вдруг понял, что Джибриль ранен. Сильно. Сквозное отверстие от копья, потеря звезд. Самое страшное для владык. Стать калекой. Лишиться узлов, которые ты уже никогда не восстановишь. Но в чем ему не откажешь, так это в смелости. Инквизитор рванулся первым, вслед за беглецом, который рассчитывал… На что?

Рвать пространство я не стал. Лишь ускорился, вкладывая последние драгоценные крупицы воли в движение, разгоняясь так, что воздух хлопнул почти мгновенно, а тело словно начало игнорировать законы инерции и сохранения энергии. Но Джибриль влетел в коридоры хрустального города первым. Я сразу за ним. Величественные проходы, сейчас затянутые пеплом и копотью, из-под которых просматривались раскаленные костяки мертвых адептов, рассыпающиеся в пыль от нашего полета. Тысячи проходов и каверн, где до нашего появления кипела жизнь. И аура врага, что рванул вниз по огромной шахте. Мы следом.

Вокруг инквизитора вспухли десятки символов бесконечности, свернутые в петлю молнии, что рассредоточились по шахте, нагоняя беглеца. А тот, кажется, жадно стремился опуститься на самое дно бездны. И мы последовали за ним. Пока яркая точка врага не остановилась, вдруг вспыхивая нестерпимым светом. Мгновение, и он рванулся обратно, оказываясь рядом с нами. А шепот смерти накрыл душу. Осколок парагона дрогнул, давая мне силы взаймы. С радостью затапливая меня волей в обмен сжигая мою душу и приближая старость. Но лучше снова поседеть, чем умереть. Воля влилась в защиту, и в абсолютный щит и в покров. Но шепот смерти не угас, лишь чуть отдалившись. А следом время словно замедлилось. Я успел заметить, как Джибриль формирует новую молнию, выставляя остальные руки, копья и мечи в защиту. Но поздно.

Фигура старика, уже с седой как лунь бородой, оказавшись рядом вспыхнула нестерпимым светом, льющимся из каждого из его шести ядер. Из каждой из пары тысяч звезд и каждой из десятков тысяч телесных рек. Джибриль ударил молнией, что пронзила тело врага насквозь, уничтожая одно из ядер. Вот только я уже понимал, что это бессмысленно. Абсолютно. Я уже ощущал это. Стоя по другую сторону. Глядя в лицо врага, что пришел меня убить и решившись уничтожить себя, чтобы забрать его с собой. Бимал решил умереть. И никто в этой грозди миров даже не мог представить, каким будет взрыв от самосожжения осколка парагона. Наши взгляды встретились и я увидел то самое выражение глаз, которое, наверняка, видел перед смертью Логан.