Книга Жажда бессмертия. Том 12, страница 44 – Морфиус

Хаджара все же снова открыла глаза, напрягшись. Захотелось убить их обоих. И старуху, и этого… Вокруг которого закружилась мощная аура. Все остальные тут же заткнулись, ожидая вспышки. Ибо оскорбления уже перешли границы, за которыми обычно начиналась дуэль. И хотя сейчас ситуация не располагала, но кто разберет этих фанатиков. Но убить она их не могла. Даже тупо потому, что ей, скорее всего, не хватило бы сил. Со старухой она бы справилась. Несмотря на примерно равный уровень сил, старое тело всегда слушалось хуже. Но «новичок»… Хаджара не привыкла лгать себе, понимая, что у нее не будет и шансов. И именно это ее и беспокоило.

— А чему учишь ты? Мне будет интересно послушать. — С сарказмом не стал распалять конфликт Михар. Но старая карга словно специально нарывалась.

— Ты не ответил на мой вопрос. Невежливо… — Проскрипела она. Но давай помогу тебе. Дай мне ощутить твою боль! — Протянула она иссохшую руку. И Адепт звука, подумав с пару ударов сердца, тоже вытянул ладонь, над которой начала формироваться алая, почти белая дымка, и у всех присутствующих заныло в зубах. Хаджара же поняла, что теперь вообще не сможет сомкнуть глаз, чтобы ничего не пропустить.

Дымка все уплотнялась. Росла. Аура познавшего конденсировалась. Медленно, неумолимо. Сама становясь смертельно опасной техникой. Пока наконец медленно не сорвалась, медузой перелетев к старухе и растекшись по ее руке. Пошел дымок. Но легкий. А старая адептка боли, глухо рассмеялась. Долго. Пронзительно…

— Дай угадаю… Те, кто носят белые халаты, проповедуют чистый путь. Поиск возвышения в своей боли. Считают, что боль других бессмысленна. Вернее что этот путь ослабляет собственные усилия души. И в чем-то они правы. Как и все идущие под Небом. Ты даже стал сильным. Я тебе завидую, мальчик. Но знаешь, что самое смешное… — Повисла тишина, в которой все напряженно смотрели за разговором этих двоих. Но Михар молчал, не поддаваясь на провокацию и не переспрашивая. Лишь налил себе в тишине чая. Терпкий аромат от которого ударил в ноздри и самой предводительнице, чуть ли не заставляя чихнуть. И вот этот убеждает, что беден… Распивая подобный чай. Да там же этап владыки!

— В твоей боли я не вижу твоего! — Хохотнула старуха.

— В твоей боли столько страданий других! Я видела тех, кто убивал тысячами. Кто сбился со счета. Кто истязал жертв днями напролет, окунаясь в их боль. Некромантов, что спали среди трупов. И лишь единицы из них могли похвастаться такой же аурой, как и у тебя. Ты талантлив, талантлив мальчишка… А Небо дало столько… — Исарана и не скрывала ни зависти, ни неприязни. Ни желания поучать. Но тот, кто был сильнее ее на одно ядро, лишь отставил чай, слушая со спокойным лицом.

— Что? Будешь отрицать? — Снова ухмыльнулась она, впиваясь зубами в еще кровавый внутри кусок мяса. Смачно прожевала. И продолжила.

— Белые ненавидят нас за методы. За то, что мы считаем вправе приносить страдания другим и в этом видим свой путь. Хоть и мы, если ты не понял, или если вообще знаешь хоть что-то… — Она указала рукой на изношенный, истертый рукав, далеко не такой изящный, как у Михара.

— Не темные. Настоящие темные наследники храма боли ходят ниже. По мирам бездны. Мы же праведные идущие… — Хохотнула она.

— Убиваем тех, кто встает у нас на пути. Убиваем честно. И не обманываем себя. Даже уважаем тех, чей путь отличается. — Снова подняла она кусок запеченного мяса. Но за нее уже ответила молодая девушка. Тоже мастер, пускай ее боль и не перешагнула порога ощутившего.