Книга Жажда бессмертия. Том 12, страница 47 – Морфиус

— Кхы… — Воздух выбило из легких. А аура съежилась до размеров тела, когда ее пробило насквозь сканирующей техникой. В глазах замутило, и она опустилась на одно колено, пытаясь прийти в себя, но только сильнее погружаясь в ужас. Идиоты! Нет! Это он кретин! Использовал дорогущее зелье на глазах хозяев! Дерьмо!

— Ого… Какая тут интересная зверушка. — Голова начала раскалываться от мощи голоса. Глубокого, мужского, щелкающего. Тело пробрало ощущением подступающего, тошнотворного заражения. Концептами холода и тьмы. Но она скосила глаза, лишь замечая плавно и одновременно невероятно резко приземлившегося владыку. Асхок. Покрытый массивной чешуйчатой кожей, с четырьмя руками. А чуть поодаль упала и другая владыка. В ареоле сияющего света. Пригнуть голову. Не поднимать глаз. Раствориться в покорности и стать незаметной. Ужать оборванные остатки ауры. И, быть может, так удастся выжить! Может гнев владык падет только на этого наглеца? Кретин! Зачем?

— И не дает себя прощупа… — Насмешливый голос вдруг оборвался. А две ауры, тьмы и холода, и послабее, света и огня, вдруг исчезли. Мир погрузился в тишину. И что-то гулко упало прямо рядом с Хаджарой. Она все же успела скосить глаза. И увидеть мертвый, нечеловеческий глаз, смотрящий в небо. Вторая глазница на заплывшем хитином лице оказалась пробита. После чего мир потонул в оглушающем хохоте, сквозь который пробились еще более оглушающие, пронзающие насквозь как клинок слова.

— Ну наконец-то! — А затем ее ударило хохотом, закрутило, отправило в полет, по пути заражая звезды чужой стихией. Под все неостанавливающийся смех, льющийся, казалось, из самой бездны.

Место действия: Паутина миров

Время действия: 31 октября 2060 года

— Ну наконец-то! — С ничем не передаваемым облегчением выдохнул я, наконец позволяя себе расправить плечи! Позволяя вылезти из тесной, жмущей, чешущейся скорлупки личины мастера, что таскал на себе последние несколько часов. Сражался с тварями. В самой неприятной, муторной битве в своей жизни. Когда каждое движение ты делаешь будто одетый в десяток слоев одежды. Когда боишься пошевелить руками быстрее, чем можно. Когда сдерживаешь себя, чтобы не взорвать воздух сверхзвуком. Когда ресурсы разума вместо наслаждения картиной мира, следят, чтобы зрачки не дергались тысячи раз за мгновения, выдавая взор владыки.

— Ыбхд… — Инсектоид, откровенно неприятной наружности, дернулся. В последний раз. Внутри его энергетики я даже ощутил нечто на попытку сформировать душу. Остатки его духа в ядрах сконденсировались. Попытались выйти наружу. Но воткнутое в солнечное сплетение копье пожирателя жадно раскинуло свои щупальца, хватая и этот энергопоток, выпивая тот до дна. А кинжал, пронзивший глазницу, уже в первое мгновение выжег и запек до хрустящей корочки все мозги. Легкое движение. И тело отлетает назад вместе с копьем, бухаясь рядом со склонившейся «начальницей». Хаджару затем сдувает потоком моих стихий, вместе с непрекращающимся смехом, который я не сдерживаю. И оттого что, наконец, скинул личину. И оттого что бой был таким простым. Даже не бой. Казнь. Это было даже разочаровывающе. Сильный, матерый владыка просто не успел среагировать, пропуская удар артефактным кинжалом в мозг. А теперь копье, оставшееся в теле, доделает свою работу, выпив абсолютно весь дух. И я ведь даже не использовал волю! Сам себе пообещав обойтись сейчас без нее. Хоть это и было глупо! Как раз сейчас небольшой глоток можно было сделать, чтобы остальные уж точно не разбежались.