Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 300 – Лоис МакМастер Буджолд

— Она пишет его задом наперед, – заметила Никис. – Если, конечно, не думает про реповые печати.

— Нет, – возразила Рина. – Так мы назвали ее демона. Потому что папа говорит, что чародеи обязательно должны давать своим демонам имена. Он сказал, что демон Отты будет больше похож на ее отражение, а не всех этих мертвых женщин, как Дез, и я подумала, что ее имя тоже должно быть отражением… Это ведь будет демон-девочка, да?

— Э-э… да, наверное.

Пенрик упоминал, что произойдет, когда Отта предстанет перед Угодником из Пефа? Внезапно Никис вспомнила ужасную бурю, которая разразилась после того, как Рине позволили дать имена некоторым подопытным крысам Пенрика. Такие крики и ярость…

Отта подняла глаза от мелка, вероятно, поняв какую-то часть их беседы. Внезапно ее лицо расплылось в ослепительной улыбке. Она начала что-то говорить, но потом сморщилась от горя и разрыдалась.

— Рина, беги наверх и позови папу, – велела Никис, встревожившись, потому что вокруг висело столько легковоспламеняемого белья. И потому что Отта плакала. – Скажи ему поторопиться.

Беседовать с Оттой было непросто, даже когда та сохраняла спокойствие. Никис опустилась на колени и распахнула объятия, предлагая физическое утешение, но девочка лишь покачала головой и отодвинулась.

Пен сбежал вниз по лестнице, Рина неслась за ним. Он и, предположительно, Дез окинули взглядом происходящее, после чего Пен уселся перед Оттой, скрестив ноги, и негромко заговорил на рокнарийском. Девочка ответила быстрым потоком слов. Лицо и голос Пена стали радостными. Отту это явно не убедило, но она перестала плакать и теперь лишь изредка шмыгала носом.

— Что произошло? – спросила Никис мужа. – На мгновение она буквально просияла, а потом принялась рыдать.

— Очевидно, в какой-то момент в процессе игры ее второй взгляд отключился. Когда она подняла глаза и осознала, что все досаждавшие ей души исчезли, ее захлестнула радость, но потом взгляд вернулся. Она считает это ужасным разочарованием. Я заверил ее, что это замечательный прогресс и хороший знак.

— Пен, – медленно произнесла Никис, обдумывая только что увиденное, – тебе не приходило в голову, что ее второй взгляд не отключается, потому что она боится? Это как проблема с контролем над огнем. И когда она совершенно забыла о том, что нужно бояться, он отключился сам собой?

Его рот открылся, закрылся.

— Это… весьма вероятная причина. Зацикливание. Хм. Сложно. Мне нужно подумать, что с этим можно сделать. В колодце она говорила, что не знает, как не бояться по желанию, и это очень убедительная жалоба.

Рина слушала все это, нахмурившись и склонив голову. Неизвестно, какие выводы она сделает.

Пенрик откинулся назад, опершись на руки.

— Остроумный цветок, Рина, – заметил он. – И почерк Отты становится четче. Ты хороший учитель.

— Да, – согласилась она, потом, просияв, показала на списки Отты: – И мы назвали ее демона Атто!

Короткая пауза.

— О. Это тоже очень остроумно.

Он встретился глазами с Никис; похоже, оба испытали чувство неловкости.

Крякнув, Пен поднялся на ноги, увернувшись от белья.

— Что ж, продолжайте. Дайте мне знать, если кончится мел.

Он что-то сказал Отте по-рокнарийски, возможно, повторив ей эти слова, потому что она заставила себя благодарно кивнуть в ответ.