Книга Исповедь смертного греха 5, страница 71 – Макс Вальтер

«Дальше», — потребовал я.

«Обрати внимание на объёмы добычи».

Каин вывел графики, и вот тут я подобрался. По всем четырём планетам добыча упала. Резко, на треть, а где-то и наполовину, в разное время, но по одному и тому же сценарию. И не остановилась.

«Заражение пришло на Велену два года назад, — продолжал Каин. — Горизонт был законсервирован, а добыча продолжилась на остальных. Дальше зараза шла по стволам, и каждый раз происходило одно и то же: очаг закрывали, планета проседала по объёмам, но продолжала работать. Ни одна из четырёх не остановилась полностью».

«То есть они научились их запечатывать».

«Именно. Причём заметь, кто это делал. Первый год, пока планеты были под контролем корпорации, потери росли. На Велене по документам „несчастные случаи на производстве“ идут нарастающим итогом восемь месяцев подряд. Потом колония выходит из-под управления „Рудкофф“, и цифры меняются. Число пропавших падает втрое за квартал, а добыча выравнивается».

Я смотрел на графики и чувствовал, как у меня по спине проходит холодок.

«Ты хочешь сказать, что они справляются лучше корпорации».

«Я хочу сказать, что они единственные, кто вообще справляется. У „Рудкофф“ есть специалисты, оборудование и техника, и при этом на закрытых ими горизонтах зараза продолжала расползаться. У „Пояса“ нет ничего, кроме шахтёров, но у них заражение стоит».

«Почему?»

«У меня нет данных. Есть факт: они удерживают четыре заражённых мира больше года и продолжают на них работать. Мы удерживали „Монолит“ шесть суток, потеряв базу целиком и две роты ШОКа».

Я снова замолчал, чтобы переварить данные.

Мы — военное крыло крупнейшей корпорации в объединённых галактиках, с плазменным вооружением, штурмовой бронёй, реакторами и подземным командным центром, рассчитанным на осаду. Шесть суток и ядерный удар по собственной базе. А шахтёры с кирками и резаками живут с этим второй год и продолжают добывать руду, словно ничего страшного не происходит.

«Предлагаю озвучить возможность использования „Свободного пояса“ в войне с роем, — сказал Каин. — Логистика важна, но это не главное, что у них есть. Главное — опыт, которого нет ни у нас, ни у „Био-Фарм“. Они воюют с заразой дольше, чем мы о ней знаем».

Я смотрел на это и понимал, что он прав. Поэтому откладывать в долгий ящик не стал и выложил всё Потапову. Про четыре планеты, про графики, про то, как падала и выравнивалась добыча, и про то, что люди без единого специалиста по биологии держат очаги закрытыми там, где корпорация со всеми ресурсами их не удержала.

— Нам нужен не транспорт, товарищ генеральный директор, — закончил я. — Точнее, не только транспорт. Нам нужны те, кто с этим уже воюет. Они знают то, чего не знаем мы.

Олег Михайлович снова посмотрел на меня. Внимательно и как-то иначе, чем в начале разговора. Тогда он видел перед собой инструмент, а сейчас, как мне показалось, во взгляде читалось уважение. Как к равному.

И этот взгляд стоил дороже любых слов.

— Я рад, что мы мыслим в одной плоскости, капитан, — наконец кивнул он. — Подполковник Михеев в вас не ошибся.

Он переглянулся с Михеевым.

— Скажу вам честно. Я собирался присвоить вам внеочередное звание майора за действия на «Монолите». Александр Петрович был против. Он считает, что для вас это слишком резкий взлёт, способный вскружить голову.