Книга Исповедь смертного греха 5, страница 37 – Макс Вальтер

— Грех! — крикнула Карина, не оборачиваясь. — Там люди!

Я развернулся к своему концу коридора и посмотрел в белое пятно. И заметил, что тени начали двигаться иначе. Твари идут прямо. Они прут в лоб, по кратчайшей, и в этом их слабость. А эти шли вдоль стены. Три фигуры отделились от общей массы и пошли по правой стороне, пригнувшись, короткими перебежками, от ниши к нише. Двуногие. С нормальной человеческой пластикой, только более плавной.

«Люди», — подтвердил Каин.

— Они обходят! — крикнул я. — Правая стена, три цели, двуногие!

Тоха выстрелил. Струя накрыла нишу, но человек успел уйти. Он словно увидел, куда пошёл ствол. Плазма летит медленнее пули, у неё есть время в пути, и любой, кто это знает, уходит по стволу, а не по выстрелу. Нас учили этому на третьем курсе.

— Он же нас читает, — сказал Тоха.

— Он это в академии учил, как и мы.

Я несколько раз выжал спуск и накрыл всю правую стену тремя широкими конусами, не целясь ни в кого конкретного. И не прогадал. Двоих накрыло, и они вспыхнули, как промасленная ветошь.

Но один всё же прошёл.

«Семь минут», — сказал Каин.

Я слишком резко повёл стволом за оставшимся силуэтом, и в этот момент в моей ноге что-то хрустнуло. Боль яркой вспышкой взорвалась в затылке, нога ушла из-под меня на одном движении, и я почувствовал горячий толчок под кожей, там, где капсула семь суток сшивала мне бедро. Я завалился на левый бок, выставил локоть, и винтовка ударила стволом о бетон.

«Разрыв. Три сантиметра, по старому шву», — бездушно доложил Каин.

— Так зашей! — рявкнул я.

«Не могу. Не на ходу и не в таких условиях».

А оставшийся боец уже шёл прямо на меня.

Он выскочил из белого пятна в шести метрах и двигался низко, забирая то вправо, то влево, мешая прицелиться.

— Назад! — заорал я. — Всем назад, я сам!

Но Тоха будто не слышал и рванул вперёд. Он бросил винтовку болтаться на ремне, за одну секунду покрыл расстояние в четыре метра и жёстко встретил обращённого.

— Тоха, нет! Назад, боец! Отставить!

Но ему было плевать.

Я сидел на полу в трёх метрах и мог только смотреть. Но парень работал грамотно. Ушёл с линии атаки, пропустил выпад мимо себя и ударил по опорному колену сбоку, всей массой. Сустав вывернуло, и обращённый просел. Тоха добавил по второй ноге, тем же движением, с разворота.

Тот упал на четвереньки и пополз, словно ему было всё равно. Впрочем, твари не испытывали ни боли, ни страха. Он полз на меня с двумя сломанными ногами, и лицо под забралом оставалось таким же пустым.

Тоха обошёл его сзади и всадил пятку в основание черепа. Один раз. Второй. А на третьем что-то хрустнуло, и тело перестало двигаться. Пальцы продолжали царапать бетон, но ползти оно больше не могло.

— Есть! — крикнул Тоха и обернулся ко мне. И я увидел на его лице настоящую, живую радость человека, у которого получилось.

Он шагнул обратно к нам, и в этот момент из дыма на спину ему что-то прыгнуло. Тварь сбила его в бетон всей массой, и он даже не успел развернуться. Упал на живот, попытался сбросить, вывернул плечо, ударил локтем назад. Зверь впился ему прямо в шею. Между нами было всего четыре метра, и я отчётливо видел и понимал, что Тоха больше не жилец.

Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде уже не было ни радости, ни паники. Ничего, кроме понимания.