Книга Сотканный мир. Часть 1. Перерождённый, страница 38 – Ринат Таштабанов

У меня все дико болит. Голова, внутренности, мышцы и суставы. Ноет каждая клеточка тела, будто с него содрали кожу и кинули меня на землю, как кусок отбивной.

А ещё, до меня только сейчас это доходит, что на мне же нет одежды! Я лежу совершенно голый! В чем-то тёплом и липком, и чувствую на себе некую привязь, похожую на верёвку.

Провожу по животу рукой. Точно, внутрь меня, как тонкое щупальце, уходит, что-то похожее на пуповину. Она покрыта слизью. Я растираю эту субстанцию между пальцев и подношу к лицу.

Втягиваю носом воздух.

«Носом? Уже хорошо! У меня есть нос, а не отверстие в башке».

Пахнет, чем-то очень резким и химическим, с примесью формалина, как в больничке в морге.

Но я-то — живой!

От злости и безысходности мне хочется выть.

Сердце резко прибавляет обороты, разгоняя по венам кровь, и это придает мне сил, как прямой впрыск адреналина.

Я делаю глубокий вдох, выдох, и заставляю себя подняться на ноги.

На ощупь делаю шаг, вытаскивая ногу, из чего-то липкого. Делаю другой шаг, и, едва не падаю, поскользнувшись, на чём-то склизком, что мне очень напоминает свежевынутую требуху.

— Чтоб меня! — ругаюсь я вполголоса. — Вот ведь…

Я не успеваю закончить фразу, как снова слышу голос в голове:

«Беги, сука! Беги, идиот!»

Я уже мысленно хочу спросить, с кем это я разговариваю, как…

Бах!

Ко мне резко, будто произошла активация, возвращается способность видеть.

Не быстро, медленно, постепенно, как бы подкручивается резкость.

Осматриваюсь.

Пространство вокруг меня чуть подсвечено холодным сиянием. Источника света не видно и, мне кажется, что это — сами собой светятся стены.

Я смотрю вокруг, и на меня, волной, накатывает ужас.

Я нахожусь… сейчас… я только соображу, как вам это описать, точно внутри гигантского и явно нечеловеческого тела. В какой-то кишке, покрытой шевелящейся бахромой в виде водорослей. Стены, с чем-то вроде узловатых венозных прожилок, по цвету напоминают свежий шмат мяса.

Всё это подпирают изогнутые, и похожие на ребра кости, а под потолком этой херни подвешен раскрытый кокон, похожий на кокон бабочки, из которого я, явно недавно и выпал, опутанный требухой, которая сейчас лежит на полу.

И от этого переплетения кишок и слизи ко мне тянется пуповина — длинное, чёрное, сегментированное и тонкое щупальце.

Один конец этого щупальца находится в небольшой капсуле тёмно-коричневого цвета, — вроде, деформированного яйца, скрытого между кишок. Одна стенка у него выпуклая, а другая, чуть вогнутая. Не знаю, для чего это нужно.

Второй конец щупальца скрывается у меня в середине впалого живота, и эта хрень продолжает, что-то качать внутрь меня!

Или выкачивать?

Я даже не хочу это проверять!

Я хватаю пуповину руками. Вижу, что они у меня очень тонкие и длинные, а кожа похожа на высохший пергамент бледно-серого цвета, сквозь которую просвечивают вены, сухожилия и мышцы и, вообще, по мне можно изучать анатомию.

Сказать, что я худ — значит, не сказать ничего. Просто доходяга, которого сдует лёгким ветерком и можно перешибить соплёй.

А ещё, у меня на руках, на ладонях, в районе запястий и на предплечьях, есть что-то, что очень похоже на такие багрово-алые бляшки размером с монету — раны, не раны, нечто вроде мест под разъёмы, только биологических, покрытых тонкой мутной пленкой — мембраной, куда можно вставить коннектор.