Книга Сотканный мир. Часть 1. Перерождённый, страница 35 – Ринат Таштабанов

Да, мне совсем не хочется напяливать на себя эту хрень, но, делать нечего.

Я захожу за ширму. Снимаю трусы. Стою голяком и пытаюсь влезть в эту оболочку.

К моему удивлению, мне это легко удается, будто-то эта приблуда на пару размеров больше, чем надо.

Костюм легко тянется, по ощущениям это — не резина, а силикон, причем, теплый, как вторая кожа.

Едва я надел эту оболочку и застегнул молнию, которая тянется от паха и до шеи, как костюм, сам собой утягивается, и плотно прилегает к телу, точно очерчивая мою фигуру.

Я ощущаю лёгкое покалывание, будто в кожу втыкается сотни миниатюрных иголок. Боли нет, скорее это — просто неприятно.

Вскоре покалывание исчезает, а мне кажется, что это костюм — живой, и он произвел калибровку, не только подстраиваясь под моё тело, а ещё считал биоритмы.

«Да… — думаю я, — интересно, до чего дошли современные технологии».

Попутно до меня доносятся обрывки разговора девахи с Профессором:

— Необычайно высокий болевой порог…

— Я такого ещё никогда не видела…

— Самоконтроль…

— Упёртость…

— Физическая сила…

— Любопытный экземпляр, — это уже слова Профессора, — как раз то, что нам и нужно, чтобы…

Окончания, насторожившей меня фразы, я не расслышал. Её заглушил голос Ассистента, ну, того врача с крысиным лицом.

— Готовы? — спрашивает он из-за ширмы.

— Всегда готов! — отвечаю я, и раздвигаю пластиковые занавеси.

— Тогда, пройдёмте!

Я иду вслед за Ассистентом, и мы подходим к массивной металлической двери ведущий в помещение, где и находится Нерв — машина для переноса сознания, как бы бредово это не звучало.

Он прикладывает большой палец к панели. Радуется щелчок, и дверь с тихим шелестом отъезжает в сторону, скрываясь прямо в стене.

Ассистент проходит внутрь. Я иду за ним, шлепая ногами в нейросьюте по каменному полу.

Крыс (именно такое погоняло я дал про себя Ассистенту) закрывает за нами дверь, и мы оказываемся в месте, которое буквально кричит мне: «Беги отсюда! Беги!»

Помещение реально стрёмное, даже жуткое. Одно дело смотреть на это из-за стекла и, совсем другое, видеть этот высокотехнологичный гроб вблизи, вместе с капсулами.

Остается только добавить сюда зловещую музыку, как из фильмов ужасов, и готов антураж для сьемок космохоррора.

У меня изо рта идет пар, а ноги, по щиколотки, окутаны туманом в виде испарений.

— А тот, — начинаю я, стараясь унять озноб, который бьёт меня по всему телу, — в чью голову я буду погружаться, он что, реально заморожен?

— Близко к этому, — нехотя отвечает Крыс, щелкая рубильниками на силовых шкафах.

Помещение заполняет равномерное гудение, как от трансформаторной будки.

— Он находится в стазисе, если вы конечно понимаете, о чем это я. Что-то среднее между коматозным состоянием и глубоким сном. Все функции организма заторможены. Активен только мозг. Вам сюда.

Крыс поднимается на подиум, нажимает на кнопку у изголовья капсулы, и у неё поднимается крышка.

— Прям гроб хрустальный, — я всё ещё пытаюсь шутить, хотя мне, от вида всей этой машинерии, не до смеха.

— Проходите, — быстро говорит мне Крыс, — время не ждет! Мы тратим на все это кучу энергии!

Я поднимаюсь на подиум. Подхожу к капсуле. Смотрю на нее. Реально — ванна, наполненная молочно-белой жидкостью, в которой, как змеи, плавают жилистые кабели.