Книга Сотканный мир. Часть 1. Перерождённый, страница 23 – Ринат Таштабанов

— Нет, — говорю я.

— Но я могу изменить свое мнение, — продолжает Мадам, — убеди меня в том, что ты тот, кто нам нужен, ну давай!

— Мотивация, — быстро отвечаю я, — у меня есть мотивация, даже через край, а без неё, вы получите очередного болванчика — тупого исполнителя, а не человека, который готов на всё.

Блондинка внимательно смотрит на меня. У неё странные глаза — взгляд, будто стеклянный, неживой, как у куклы, хотя и чертовски привлекательной.

Я догадываюсь, что она решает продолжить ли собеседование, или уже объявить свой вердикт.

Блондинка останавливает пальцем метроном и предлагает мне:

— Прогуляемся?

Она поднимается с кресла. Как я понимаю, тестирование началось с той самой минуты, как я переступил порог Компании, если не раньше.

Я встаю и иду за ней.

Мадам подходит к террариуму. Я тоже останавливаюсь рядом.

Террариум висит на стене, как подвесной шкафчик. Размером от примерно метра полтора на два, глубиной в полметра.

Внутри рассыпан песок. Есть камни, почерневшая от времени коряга, какие-то зелёные растения. Задняя часть выложена скальником, а посередине находится небольшой искусственный водоём с журчащей водой.

Мадам стучит пальцем по стеклу, и, я только сейчас замечаю, что на коряге лежит змея угольно чёрного цвета, с чуть сероватым брюшком, треугольной головой и янтарными глазами.

Не знаю, что это за вид, я смогу отличить только кобру от удава, ну ещё анаконду с гремучей не перепутаю.

Длиной тварь примерно в метр. Её можно было бы назвать красивой, но от этой красоты веет смертью.

При стуке змея поднимает голову, вытаскивает и втягивает раздвоенный язык и смотрит на нашу сторону.

— Пришло время кормления, — говорит мне Мадам и снова стучит по стеклу.

Змея медленно ползет по стволу, спускается с него и направляется в нашу сторону.

Блондинка, тем временем, открывает встроенный в террариум скрытый ящик, и достаёт из него белую мышь, держа её за хвост.

Мадам быстро закрывает ящик. Грызун трепыхается, пищит, и, всем своим видом показывает крайнюю степень возмущения.

Продолжая удерживать мышь, блондинка откидывает задвижку сбоку террариума, и кладёт зверька внутрь стеклянного желоба, который ведёт вниз.

Мышь скользит по нему и падает на песок. Приподнимается, нюхает носом воздух, а затем быстро забивается в угол террариума, видимо почувствовав, что к ней ползёт змея.

Тварь скользит по песку. На мгновение замирает, глядя на мышь, затем совершает резкий бросок, хватает добычу, вонзив зубы в туловище и быстро обвивается вокруг неё.

Мышь пищит, несколько секунд сопротивляется, и затихает, как раз в тот самый момент, когда змея разевает пасть и, как растянутый чулок натягивает себя на грызуна, чтобы сожрать.

Отравительное зрелище, скажу я вам, смотреть, как мышь исчезает внутри змеи, которая проталкивает свою добычу всё глубже и глубже.

— Сейчас она уползёт, чтобы медленно её переваривать в темноте и тишине, — неожиданного говорит мне Мадам, — согласись, в этом есть нечто завораживающее?

— Смотря, для кого, — парирую я.

Блондинка пропускает мой ответ мимо ушей и продолжает:

— Абсолютный хищник. Без жалости, без сожаления, мук совести и сострадания к своей жертве. Змее нужно жрать, и она жрёт, чтобы жить. Чистый инстинкт!

— Мы недалеко от них ушли, — говорю я, наблюдая, как змея уползает за корягу, — человек, — тот ещё зверь.