Книга Долгий путь к себе, страница 13 – Елена Воронина

Настя кивнула и слабо улыбнулась.

— Ты... ты правда поможешь? Даже с мамой?

— Я сделаю всё, — сказал он, глядя ей прямо в карие глаза. — Всё, что нужно. Я не дам тебя в обиду.

Она снова обняла его, крепко, отчаянно. Сергей держал её в руках и чувствовал, как ненависть к Громову разгорается с новой силой. Но теперь это была другая ненависть. Не за отца. За неё.

В пятницу вечером Настя вошла в ресторан «Аврора» на Невском. Она надела строгое тёмное платье, собрала волосы в пучок, и выглядела так, будто шла на казнь. Сергей ждал в машине неподалёку, и она знала, что если не напишет ему в течение получаса — он войдёт сюда и устроит скандал.

Отец ждал её за столиком у окна. Валерий Петрович Громов был крупным мужчиной с седыми висками и тяжёлым взглядом. Он не встал, когда она подошла. Только кивнул на стул напротив.

— Садись.

Рядом с ним сидел Аркадий Львович — лысоватый, с брюшком, с дорогими часами на запястье. Ему было пятьдесят два, но выглядел он старше. Его маленькие глазки жадно ощупали Настю, и она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

— Настасья, — сказал отец, не тратя времени на предисловия. — Познакомься. Аркадий Львович — председатель правления банка «Столичный». Он сделал тебе предложение. Я дал согласие.

— Папа, я не...

— Молчи, — оборвал он жёстко. — Ты не в том положении, чтобы спорить. Ты живёшь на мои деньги. Твоя мать жива только потому, что я плачу за её лечение. Ты забыла об этом?

Настя сжала салфетку. Её руки дрожали, но она подняла голову и посмотрела отцу в глаза — впервые за долгие годы без страха.

— Я работаю, — сказала она тихо. — У меня есть стажировка. Я скоро начну зарабатывать сама.

— Стажировка? — Громов усмехнулся. — У кого? У Князева? Я слышал, ты у него. У сына того неудачника, который не смог удержать свой бизнес?

Настя замерла. Её карие глаза расширились.

— Ты знаешь?

— Я всё знаю, — он откинулся на спинку стула, наслаждаясь её растерянностью. — Я знаю, что ты путаешься с этим Князевым. Думаешь, я не проверю, где моя дочь? Я навёл справки. Он — банкрот, нищеброд, у него ничего нет. И ты хочешь связать с ним свою жизнь?

— Это моя жизнь, — прошептала Настя.

— Нет, — Громов подался вперёд, и его голос стал тихим и страшным. — Твоя жизнь принадлежит мне. Пока я плачу за твою мать, ты будешь делать то, что я скажу. И ты выйдешь за Аркадия Львовича. Это решено.

Аркадий Львович наконец подал голос — сиплый, самодовольный:

— Настасья, я вам не враг. Я предлагаю вам обеспеченную жизнь. Дом, машину, путешествия. Ваша мать получит лучшее лечение. Мы можем отправить её в Швейцарию. У меня есть связи.

Настя смотрела на него, и её мутило. Этот человек говорил о её матери так, будто та была товаром в сделке. Она посмотрела на отца — он смотрел на неё холодно, как на неодушевлённый предмет.

— Я не люблю вас, — сказала она тихо, глядя на Аркадия. — Я люблю другого человека.

— Любовь, — фыркнул Громов. — Любовь — это для бедных. Ты выйдешь замуж, и через месяц забудешь своего Князева. А если не забудешь — я помогу.

— Что это значит? — Настя напряглась.

— Это значит, — Громов наклонился к ней, и его глаза блеснули злобой, — что если ты не выйдешь за Аркадия Львовича, я не только перестану платить за лечение твоей матери. Я уничтожу твоего Князева. У меня есть связи, ты знаешь. Я раздавлю его, как букашку. У него и так ничего нет, но я могу сделать так, что он не найдёт работу даже дворником. Ты этого хочешь?