Книга Долгий путь к себе, страница 11 – Елена Воронина

— Тш-ш, — успокаивал он. — Всё хорошо. Я здесь. Я с тобой.

Она кивнула, закусив губу, и прижалась к нему крепче. Он двигался медленно, нежно, чувствуя каждое её движение. Постепенно боль ушла, сменилась чем-то другим — жаром, который разливался по всему телу. Она выгибалась ему навстречу, шептала его имя, и он видел, как в её карих глазах плескалось счастье.

Они кончили вместе — он почувствовал, как её тело содрогнулось под ним, как она вскрикнула от удовольствия, и его собственное тело отозвалось взрывом ощущений. Он упал рядом с ней, тяжело дыша, прижимая её к себе, целуя в макушку.

Настя лежала у него на груди, её тонкие пальцы чертили узоры на его коже. Она молчала, и он чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, счастливо.

— Я теперь твоя, — тихо сказала она, поднимая на него глаза, влажные от слёз. — Навсегда.

Сергей смотрел в эти карие озёра, и в груди у него разрывалось что-то огромное, тёплое, страшное. Он хотел сказать ей правду. Он хотел признаться, что всё началось как месть. Что она была орудием. Но когда она смотрела на него так, слова застревали в горле.

— Я твой, — вместо этого прошептал он. — Теперь я тоже твой.

Он сказал это, и внутри что-то перевернулось. Это была не ложь. Но это и не была правда. Этотия было что-то средхнее — то, что он не мог объяс женщинить даже себе. Он не знал, чтону чувствует. Он знал только, что она рядом, что она тёплая, что она его. И что это, возможно, было ошибкой.

Они лежали в темноте, слушая, как город шумит за окном. Настя уснула у него на плече, её дыхание стало ровным и спокойным. Сергей смотрел на потолок и думал о том, что переступил черту. Он не должен был этого делать. Это не входило в план. План был — соблазнить, использовать, бросить. Но она не была похожа на инструмент. Она была живой, тёплой, настоящей. И он не знал, что с этим делать.

Прошло две недели. Две недели тихого, ничем не омрачённого счастья. Сергей подписал контракт с Игорем Борисовичем — сделка прошла блестяще, и в компанию потекли первые деньги. Он расплатился с самыми срочными долгами, снял офис получше, нанял двух сотрудников. Настя по-прежнему числилась стажёркой, но фактически стала его правой рукой — она разбиралась в документах лучше любого юриста, а её аналитический ум поражал даже его.

Их отношения тоже изменились. Они больше не скрывались — по крайней мере, друг от друга. Настя оставалась у него ночевать два-три раза в неделю, и каждое утро он просыпался рядом с ней, вдыхая запах её тёмных волос, разметавшихся по подушке. Она пекла ему пирожки по выходным, он учил её водить машину. Они гуляли по набережным, пили кофе в маленьких кофейнях на Малой Морской, и Сергей впервые за долгие годы чувствовал, что живёт, а не выживает.

Но месть никуда не ушла. Она спала где-то глубоко внутри, как зверь в берлоге. Он старался не думать об этом, но иногда, глядя на Настю, вспоминал, чья она дочь. И тогда что-то холодное сжимало сердце.

В тот четверг они сидели в офисе вдвоём. Настя что-то печатала, Сергей просматривал финансовые отчёты. Был уже вечер, за окном моросил дождь, и город тонул в серой дымке.

Телефон Насти зазвонил. Она взглянула на экран — и замерла. Её лицо побледнело, карие глаза расширились.

— Что такое? — спросил Сергей, отрываясь от бумаг.