Книга Ненужная княгиня 1, страница 6 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я заканчивала очередную асану, когда дверь вновь открылась.

На этот раз в спальню явились лакеи с небольшой фаянсовой лоханью, похожей на овальный таз. Бросая в мою сторону любопытные взгляды, установили лохань у огня.

Я мысленно хмыкнула: похоже, весть о сумасшествии «барыни» уже разлетелась среди слуг. А впрочем, это и к лучшему. Будет чем оправдать небольшую потерю памяти.

Груня тоже пришла, проследила, чтобы дров в камин подложили.

Под присмотром горничной лакеи наполнили лохань сначала холодной водой, а потом долили горячей. Оно и понятно, фаянс — не фарфор. От кипятка может треснуть. А вот чуть охладить — и уже все в порядке!

— Вода готова, ба... госпожа! — замялась горничная. — Шкатулку с мыльными принадлежностями принести? Только я не ведаю, чего Фредерика-то ваша в воду клала!

Вот оно, началось...

Я перевела на нее выжидательный взгляд:

— Фредерика? Груня, у меня от слабости все еще в голове мутится. Напомни, кто такая Фредерика?

— Так камеристка ваша! Француженка, царство ей Небесное! — служанка истово перекрестилась.

Я кивнула. Значит, камеристка-француженка у княгини все же была, но скончалась.

В глубине души что-то царапнуло.

— Она тоже болела?

— Неужто вы и это забыли? Телега сбила ее на площади. Лошади понесли.

— Давно?

— Да вот, две недели назад, аккурат как вам стало хуже...

Совпадение? Может быть...

Однако думать об этом сейчас не хотелось. Хотелось быстрее забраться в горячую воду, пока та не остыла.

— Ладно, неси шкатулку, — распорядилась я, обращаясь к служанке. — Сама решу, что положить...

Шкатулку Груня принесла быстро, видно, помогала камеристке или даже училась у нее. Я поставила тяжелый ящичек на колени, открыла.

Так-так... В коробке явно не хватало... чего-то. Несколько ячеек оказались пусты.

— Груня, а ты не помнишь, что тут было? — спросила, легонько проводя рукой по пустым ячейкам.

— Как же не помнить, розовое масло для тела в кувшинчике было, вам его баронесса фон Шталлер подарила, — затараторила Груня. — Чуете, все еще им в комнате пахнет? Такое духовитое, такое сладкое! Это Чиччола велела его на подушки вам капать, когда вы задыхаться начали. Мол, от грудной жабы и чахотки поможет.

Я поморщилась, сообразив, что сильнее всего пахло розами от кровати.

— Погоди, а Чиччола у нас это кто?

— Известно кто, старшая горничная, — Груня опустила ресницы, будто хотела скрыть от меня свои мысли. — Это она тут всем заправляет.

В памяти всплыла вчерашняя дама с резким акцентом.

— А баронесса фон Шталлер кто?

Расспрашивать Груню было опасно, она же простая, как три копейки. Но выбора не было. Оставалось только надеяться, что горничная предана своей хозяйке всей душой.

— Вдова барона фон Шталлера, вхожа в ваш дом. Давеча вот рождественский бал давала, у нее, говорят, весь цвет собирается. Только...

Она замялась, вынуждая меня с удивлением присмотреться.

— Только что, Груня? — как можно ласковее спросила ее.

— Вы уж простите, ба... княгинюшка, можете меня даже высечь, но я скажу все, как есть. Нехорошо это, не по-христиански, что вы тут хворая лежите, а барин наш, князь Михаил, у этой вдовицы все праздники празднует.

Лицо горничной покрылось пятнами, руки, которыми она теребила край фартука, тряслись, губы дрожали. Неужели и вправду боялась, что высекую? И я понимала, что должна строго одернуть ее, потому что недозволенно слугам лезть в личную жизнь господ, да еще советы давать. Однако...