Книга Ненужная княгиня 1, страница 10 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я призадумалась, разглядывая аккуратные мазки.

В музее портрет был атрибутирован как работа Кристины Робертсон, но экспертиза это не подтвердила. Так что художник неизвестен… Кто же его написал?

Впрочем, портрет никуда не денется, а в ситуации с моим попаданством нужно разбираться всерьез.

Странное и неприятное впечатление произвел на меня князь Барятинский. Красавец, любимец дам…

Жену ни во что не ставит, вон как быстро сбежал. Но графиню Шиповскую наверняка побаивается или искусно делает вид.

Если вспомнить ту эпоху, властные старухи нередко держали в своих руках огромные имения, солидные запасы драгоценностей и золота, а еще имели сильнейшее влияние на светское общество. Ведь эти "московские старухи" приходились родней чуть ли не всей аристократической России.

Может, он все-таки к ней пошел? Она ведь ему парой слов может карьеру "построить", а может и уронить так, что не поднимешься. Придется до конца дней в глухой деревне сидеть да охотой на мух развлекаться!

Почему юная княжна вышла замуж за этакого повесу — понятно. Ослепить и ошеломить он умеет.

Только мне не двадцать лет, на яркие и броские "погремушки" я давно не кидаюсь. А вблизи Михаил Барятинский мне не понравился. Было в нем что-то жесткое, самолюбивое, эгоистичное. Как вообще нежнейший цветок — Мария Березина — стала женой такого человека?

Впрочем, он умеет нравиться, а юной девушке много ли надо?

Размышляя над всем этим, я продолжала разбирать и расчесывать тяжелую копну волос. Устала. Счастье, что пришла наконец Груня, принесла завтрак и взялась помочь с волосами. Она быстро и ловко закончила сушку и заплела две слабые "утренние" косы, с которыми удобно лечь в постель.

Завтрак не поражал разнообразием — булочки из белой муки, масло, варенье, чай, сыр, бульон. Я потянулась было за плюшкой и застыла — что если мне отравили еду? Прежде, судя по всему, яд добавляли в косметику, но вдруг решили поторопить события?

— Груня, а ты еду для завтрака где брала? — спросила я аккуратно.

— Так на кухне, княгинюшка! Со стола для завтраков! Там каждый день все по порядку стоит, чего надо, то и берешь.

Мне стало чуть легче. Маловероятно, что кто-то осмелится отравить всю еду, и все же...

— А готовит кто?

— Так Иван Ильич готовит, повар из Шиловских крепостных! Графиня чужих поваров на свою кухню не пускает, велит заказывать, что приготовить нужно, да и забирать потом. Но разносолы заморские не любит, все как дома готовить велит — щи, кашу, пироги разные...

Я приободрилась. Ай да графинюшка! Вот умница! Уже хочу с ней познакомиться.

В мыслях я представляла седую сухонькую старушку лет под семьдесят, обязательно с тонкими, чопорно поджатыми губами и ясным взглядом.

— Князь-то наш сперва сильно ярился, он же с собой повара-француза привез, тот ему кокилье всякие готовил, прости Господи! А теперь молчит, все на обед в гости ходит или еще куда.

Вот это плохо. Выходит, князь Барятинский подозревает, что его жену травят? Или просто не любит русскую кухню?

Плюнув на подозрения — есть хотелось просто нестерпимо! — я проглотила бульон, заела его булочкой с маслом, выпила чай и решила снова лечь. От сытной горячей еды меня бросило в жар, но это и к лучшему. Пусть организм борется, выжигая остатки болезни или яда. Надо ему помочь — полежать и подумать.