Книга Ненужная княгиня 2, страница 33 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

На первый этаж мы спускались не по парадной лестнице, а по узкой, деревянной, предназначенной для слуг. Стены здесь потемнели от времени и копоти, о чистоте ступеней никто не заботился. Воздух пах углем, пылью и старой штукатуркой.

Грубая, сколоченная из неструганных досок дверь вывела нас во двор. Там остро воняло помоями. Мы прошли ещё немного, обогнули дом, и я увидела остатки разрушенного здания: угол стены, вокруг которого валялся строительный мусор.

Там Коршунов сгрёб в сторону щит из гнилых досок, прикрытых щебнем. Под ним оказался чёрный квадрат — крышка люка.

И в этот миг с другого конца дома грянул резкий стук в парадную дверь. Удар кулаком или прикладом. А за ним — грубый голос на ломаном немецком:

— Открывайте! Немедленно! По прямому приказу его величества!

От неожиданности я нервно вздрогнула и схватилась за Станислава. Наши взгляды встретились в полумраке, и в его глазах я увидела решимость сквозь боль.

— Доверьтесь мне, — сказал он беззвучно.

Его ладонь легла поверх моей, судорожно вцепившейся в его рукав. От страха я не могла шевельнуться, но всё же нашла в себе силы кивнуть.

У парадного входа один за другим зажигались огни, шум и крики усилились. Однако Коршунов уже поднял крышку люка, спустился на несколько ступеней вниз и обернулся, принимая Мещерского почти на руки. Тот, скрипнув зубами, шагнул в чёрный провал, откуда пахнуло сыростью и землёй.

Не задерживаясь ни на секунду, я поспешила за ними. Под ногами хрустнула гнилая ступенька.

— Осторожнее! — хрипло шепнул мичман, подхватывая меня. — Теперь идите вперёд, до самого выхода. Там вас встретят.

— А вы? — я почувствовала, как кровь отлила от щёк. — Вы разве не с нами?

В полумраке блеснули его зубы:

— Нет, сударыня, я прикрываю отход. Даст Бог, ещё свидимся.

Отсалютовав мне, он ловко выбрался на поверхность. Тень люка поползла, сокращая полоску света. Глухой стук — крышка встала на место.

И тут же, сверху, сквозь толщу земли, я услышала отдалённый, но громкий хлопок. Это был выстрел. Он слился с моим испуганным вскриком, который был оборван Мещерским.

— Тише! — прошипел Станислав мне в ухо.

Он прижал меня к своему боку, а его ладонь закрыла мне рот. Я ощутила в горле комок. Помедлила, пытаясь унять сумасшедшее сердце, и молча кивнула.

Станислав не увидел — почувствовал мое движение. Ладонь исчезла. Раздался тяжелый вздох.

Мы стояли в полной темноте, вязкой и осязаемой. Пахнущей гнилью, тиной и остатками разложения. А над нами, в отдалении, раздавались пугающие звуки: крики, грохот выбиваемых дверей, звон стекла...

Вряд ли люди Оттона пришли бы громить пансион, принадлежащий баварцам. Скорее это наемники или бандиты, которым дали приказ схватить меня любым способом. Может, из той самой кампании, что пыталась меня похитить. Но выяснить это желания не было — ни у меня, ни у моего спутника.

— Идёмте, — шепнул он, чуть погодя.

Мы двинулись в темноту.

Я шла вперёд, одной рукой цепляясь за холодную, шершавую стену, другой — крепко обхватив талию Станислава.

Он тяжело опирался на меня, каждый его шаг давался с усилием, с глухим кряхтением, которое он тут же подавлял. Под ногами хлюпала грязь, иногда попадались скользкие камни, и я спотыкалась, удерживая нас обоих от падения.

— Мы... мы точно не заблудимся? — мой голос, приглушённый сводами, прозвучал будто жалкий писк. — Здесь же могут быть развилки. Или тупики.