Книга Ненужная княгиня 2, страница 30 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я вздрогнула, когда тень на полу сместилась, и почти с ужасом взглянула на Мещерского.

Мы же вообще не знаем, что там происходит! Как Станислав может быть так спокоен?! У него кусок камня вместо сердца? Масло вместо крови?

Я готова была бегать с криком по потолку, только бы безумная ситуация разрешилась, а Мещерский лежал с закрытыми глазами, но не спал.

Я присмотрелась. К моему несказанному облегчению, его лицо постепенно теряло восковой оттенок. После полуночи жар почти спал, и действие лауданума тоже закончилось. Мой офицер снова был собран и напряжён. Он вслушивался в тишину, как и я.

Внезапно раздался стук. Но не в дверь, а в... окно.

Три отрывистых, чётких удара. Пауза. Один, чуть сильнее.

Моё сердце рванулось вперёд, ударившись о грудную клетку. Я вскочила. Груня вздрогнула и открыла глаза.

С кровати не последовало ни звука. Я обернулась. Станислав смотрел на окно. Его глаза были ясными, без следа лихорадочного блеска. Он поднял здоровую руку и сделал короткий жест ладонью вниз.

Я замерла, не понимая, бежать к окну или нет. Пару часов назад я лично его закрыла, потому что в комнате стало прохладно, а камин зажигать не хотелось: для этого пришлось бы позвать местных слуг.

Через минуту стук повторился.

— Это свои? — я сглотнула горький комок.

Станислав кивнул. Однако на его лице было написано не облегчение, а холодная, отточенная готовность. Он будто ждал, что всё пойдёт не по плану. И от этого моя нервозность только усилилась.

— Груня, дай кочергу, — прошептала я, не отводя взгляда от тёмного проёма, за которым царила ночь. — Быстро!

Судя по шагам, она бросилась выполнять поручение. А через несколько мгновений я уже сжимала холодную железную ручку.

Вес кочерги слегка успокоил. Полная решимости воспользоваться ею, если за окном окажется вор или бандит, я сделала шаг вперёд. Ноги были ватными.

— Кто там?

За окном послышалось шуршание. Потом тихий мужской голос произнёс на чистом русском языке:

— Шкипер спрашивает, готов ли груз к отгрузке.

Я перевела взгляд с окна на Станислава. Тот приподнялся на локте, будто узнал говорившего. Его лицо исказила гримаса боли, но голос прозвучал ровно и громко:

— Груз просит позаботиться об упаковке. Вода прибыла до третьей марки.

У меня глаза округлились: что за бессмыслица? Он опять бредит? Но тот же голос за окном быстро добавил:

— Верно. Открывайте, ваше благородие. Свои.

Я сдвинула задвижку и потянула на себя тяжёлую раму. В щели возникло знакомое обветренное лицо с прищуром светлых глаз.

Мичман Коршунов?! Одет он был не в форму, а в поношенный камзол и тёмные штаны, которые сидели они на нём неловко.

— Сударыня, позвольте, — кивнув мне, он толкнул раму снаружи, и окно распахнулось.

Мичман проскользнул внутрь и бесшумно прикрыл окно. Его взгляд быстро ощупал комнату, оценил меня, застывшую с поднятой кочергой, сжавшуюся за моей спиной Груню и, наконец, Станислава.

— Сколько людей? — Мещерский первым нарушил тишину.

— Я один — быстро ответил мичман. — Выведу вас. Еще двое ждут с лодкой у старого причала.

Станислав с усилием повернул ко мне голову. Его глаза были прозрачными от усталости, но в них читалось жёсткое удовлетворение.

— Марцелина, собирайтесь. Через десять минут мы уходим.

Он откинулся на подушку, словно эта фраза забрала последние силы.