Книга Ненужная княгиня 2, страница 29 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Со мной все в порядке, не беспокойтесь.

— Со мной все в порядке, не беспокойтесь.

— В порядке? Да на вас же лица нет! Вы еле стоите!

По бледным губам Мещерского пробежала усмешка. Но он тут же вновь стал серьезным.

— Мари, я должен извиниться. Простите, я был неправ.

— В чём? — растерялась я.

— В том, что держал вас в неведении. Вот, прочитайте.

Поморщившись, он протянул мне больную руку и разжал ладонь. Я увидела свернутый в трубочку кусочек бумажки. Голубеграмма?

Сердце ёкнуло, ударившись в ребра.

Бросив на Станислава недоверчивый взгляд, я развернула бумажку. Там было было всего три слова, выведенных незнакомым угловатым почерком:

«Ждите стук. Три-один».

Ни обращения, ни подписи.

— Что это?

— Сообщение с “Сокола”. Сегодня после полуночи матросы помогут нам бежать. План был продуман заранее, простите, что не сказал.

Я посмотрела на смятую записку, потом на его лицо — бледное, с капельками пота на висках. Вся моя обида, всё это колючее, дрожащее негодование внутри вдруг сникло, смялось, как эта самая записка.

— Я тоже была неправа...

Признавать вину было неловко и неприятно. Но совесть не позволила промолчать. В ответ Станислав чуть улыбнулся. От уголков его глаз побежали тонкие лучики, и я вдруг осознала, что он очень красив, когда улыбается.

— Главное... — начал он.

Но голос внезапно прервался.

Станислав покачнулся. Рука, которой опирался на косяк, бессильно повисла, и он начал медленно оседать.

— Станислав!

Я бросилась к нему, подхватила под мышки. Он оказался тяжёлым, безвольный, как большой мешок с песком, а его рубашка была мокрой от пота.

— Держитесь! — прошептала я в отчаянии, пытаясь взять на себя его вес. — Вот так, обопритесь на меня. Мы дойдём.

Он промычал что-то невнятное, но сделал слабую попытку помочь, уперев здоровую руку мне в плечо. Так мы и дошли до кровати, где я почти толкнула его на постель. Он рухнул на спину, глаза закрыв. Его грудь тяжело вздымалась.

Я хотела отойти, но он вдруг удержал меня за руку и заставил наклониться к нему.

— Мари... — сквозь свистящее дыхание выдохнул мое имя. — За нами... придут. Ждите... стук.

Его пальцы на мгновение переплелись с моими, но затем его тело обмякло. Похоже, он истратил все силы только на то, чтобы встать, пройти эти несколько шагов до двери и стоять там, извиняясь передо мной.

Осознав это, я медленно выпрямилась. Освободила руку из его пальцев, подошла к двери, приоткрыла её и тихо позвала:

— Груня!

Через мгновение испуганное лицо служанки возникло в проёме.

— Принеси ещё холодной воды и чистых тряпиц для компрессов. И сама не засыпай. Нам нужно быть наготове.

Она кивнула и умчалась.

Я вернулась к кровати, смочила свежее полотенце и положила Станиславу на лоб. Потом села на стул, взяла его горячую, безвольную руку в свои и приготовилась ждать.

Это все, что я могла сейчас сделать.

Тишина в комнате была густой, нарушаемой только тяжёлым дыханием Станислава и посапыванием Груни, свалившейся в дрему на стуле. Я не отрывала взгляда от полосы света под дверью, ловя каждый звук из коридора. Мысли метались, не желая выстраиваться в логические цепочки.

А если за нами не придут? Если Оттон знает о плане Станислава и уже приказал арестовать экипаж «Сокола»? Или оцепил корабль и запретил команде сходить на берег? Что вообще может прийти в голову баварскому принцу, внезапно ставшему королем эллинов? На что он готов ради прекрасных глаз пани Марцеллины? Мужчины этого времени напоминают мне какие-то сверхсложные конструкции из чести, достоинства и в то же время дерзких желаний и безудержной страсти.