Книга Ненужная княгиня 2, страница 136 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Подарок греческого короля я открыла только в своей комнате. Под слоем пропитанного воском холста обнаружилось женское платье, стилизованное под турецкий женский костюм — шаровары, лиф с длинными полупрозрачными рукавами, укороченная тафтяная юбка, роскошный тюрбан с невесомой вуалью и газовое покрывало, окутывающее фигуру с головы до ног. Отличный карнавальный костюм!

Ему вторил мужской — такой же роскошный и такой же стилизованный. Показывать это все Станиславу я не решилась — велела Груне спрятать все в сундук, вместе с письмом. Достану позже, уже в Вологде. Посмеемся вместе... Или не достану. Вдруг Станислав ревнив?

Наконец подарки были упакованы, сундуки заперты и вынесены. Гости, утомленные торжеством, разъезжались по домам. Маменька прижала меня к себе на прощание, смахнула непрошеную слезу и шепнула в самое ухо:

— Пиши. Ради Бога, пиши.

Я кивнула, обнимая ее в ответ.

Тетушка перекрестила нас со Станиславом. Широко, размашисто, будто мы уезжали в дикие джунгли или в ледяные объятия аборигенов Севера, а не в тихую Вологду. Ее пальцы дрожали, глаза подозрительно блестели, но голос был твердым:

— Храни вас Господь.

По очереди мы попрощались со всеми, кто остался, чтобы нас проводить.

Последней была графиня Шиловская. Она сжала мою руку, глядя с нежностью, как на родную дочь. И тихо пожелала:

— Счастливого пути, милая.

Рука об руку со Станиславом мы спустились с крыльца. Нас уже ждал дорожный экипаж с огромным багажным отсеком.

Супруг помог мне забраться на обитое бархатом сиденье, сел рядом. Кучер щелкнул вожжами, и очередная страница моей жизни закончилась. Лист перевернулся, карета дернулась и покатилась по мокрой мостовой...

Следом потянулся кортеж с моим приданым, с подарками на свадьбу и теми вещами, которые я выкупила у Мишеля, с Груней и камердинером Станислава.

Сразу за воротами тетушкиного дома я заметила знакомый силуэт. Там, ничуть не скрываясь, прохаживалась... Дуняша. За ее спиной темнел экипаж без опознавательных знаков, похожий на тот, в котором меня возили на допросы.

В груди на секунду похолодело. Я вздрогнула, но Станислав положил свою теплую руку поверх моей, переплел наши пальцы, и меня отпустило. Я поняла, зачем она здесь.

Наблюдатель. Тот, кто подтвердит Александру Христофоровичу наш немедленный отъезд!

Увидев в окне кареты мое лицо, Дуняша коротко кивнула. Затем развернулась и молча села в свой экипаж.

Несколько минут спустя ее карета обогнала нас и унеслась, дребезжа подвесками, в сторону Петропавловской крепости.

Я облегченно выдохнула и откинулась на спинку сиденья.

Поскольку было уже темно, из города мы выезжали осторожно. Кучер правил по тихим улочкам, не желая трястись на брусчатке. Я даже уснула, убаюканная мягким покачиванием, пока не почувствовала остановку.

Это была застава. Здесь пришлось задержаться и встать в длинную очередь, дожидаясь, пока такие же нетитулованные дворяне, как мы, и купцы предъявят подорожные у полосатого шлагбаума.

Станислав поцеловал мою руку и отправился предъявлять документы. Я уже была вписана в его паспорт как жена, наследная дворянка Мещерская, урожденная княжна Березина.

Его не было так долго, что я от скуки стала разглядывать пеструю вереницу повозок, телег и карет.

Неожиданно рядом остановился обшарпанный экипаж. Я поначалу подумала, что это курьерская пролетка, но нет — на дверце, заляпанной грязью, красовался знакомый герб. Затем дрогнула занавеска, и за ней показался... Мишель!