Книга (Не)случайная наследница чайной, страница 53 – ЮЭл

— Что ты делаешь в моей чайной? Напился до беспамятства, что ли?

— Генерал должен уметь делать всё лучше всех, — лениво протянул он, заметив мой испепеляющий взгляд. — В том числе и напиваться до беспамятства.

Ах вот как! Значит, хвастаться своим моральным падением — это теперь тоже доблесть?

— Нарцисс! — выпалила я не сдержавшись. — Индюк надутый!

Он только рассмеялся, громко, глухо, почти с наслаждением, будто я рассказала хорошую шутку:

— Ведьма! Проклятье!

Как же он меня раздражал. Каждый раз, когда судьба сталкивала нас, всё заканчивалось бурей — словесной. Вспоминать о том, что он распускал руки, и не только, не стала. Потому-то я и старалась держаться от него подальше, словно от огня. Но вот опять — он здесь. Судьба, кажется, развлекалась за мой счёт.

Я прижала к груди свою старенькую метлу, будто талисман, и попыталась прошмыгнуть мимо. Но, как назло, снова зацепилась за эту проклятую барную стойку. От удара по ноге я вскинулась, и — естественно — он тут как тут. Встал. Пошёл ко мне.

Каждый его шаг гремел в груди как барабан. Сердце заколотилось, дыхание сбилось. Где-то в голове завыли пчёлы, в ушах звенело, а губы вдруг пересохли, как пустыня под полуденным солнцем. Я чувствовала каждую клеточку своего тела. Он шёл медленно, угрожающе, глаза потемнели, как грозовая туча. И вдруг — остановился.

Нахмурился, пробормотал что-то себе под нос. Рука скользнула к внутреннему карману камзола, и я, затаив дыхание, приготовилась к худшему. Но вместо кинжала или новой порции язвительных слов он достал… мешочек. Знакомый мешочек. Синий, с золотым шнуром.

Мой мешочек с деньгами.

— Генас притащил, — буркнул он, не глядя в глаза. — Сказал, что никто, кроме меня тебя не защитит.

Он протянул его мне. Я взяла, не зная, что сказать. Слова застряли где-то в горле. Он не потребовал благодарности, за то, что прислал Симара. Не ждал восхищений за то, что вернул те несколько копеек, которые должны были помочь Генке. Просто развернулся и вернулся к своему столу.

Сел. Отхлебнул рома.

— А что? Генерал может быть и благородным, — усмехнулся не глядя.

Я стояла, крепко сжимая мешочек, и впервые за долгое время не знала, как на него реагировать. Проклятый Ноарис БарЭм. Как буря — разрушает всё, но иногда приносит дождь в засуху.

В чайной повисла тишина. Даже огромный металлический чайник на дальнем очаге, казалось, прислушивался. Я всё ещё стояла столбом, с мешочком в руках, будто это не пара серебряников, а сердце, неожиданно вернувшееся в грудь.

— А я думала ты тот еще говнюк, — сказала я наконец, не поднимая взгляда. — Оказалось, что честный говнюк.

Ноарис не ответил. Только глухо хмыкнул, и я услышала, как до дна осушается бутылка.

В глазах у меня запрыгали искры. Тот самый человек, от прикосновений которого меня бросает то в жар, то в холод. Опасный как пламя с ледяным разъяренным взглядом. Опасный нарцисс, высокомерный самовлюбленный индюк, который прислал ко мне охрану по просьбе сиротки. А сейчас, он сидит в моей чайной, с ромом, с грязными сапогами и с моими скудными сбережениями, которые мне же и вернул. Великолепно.

Я резко повернулась к стойке, чтобы хоть чем-то заняться — пусть даже собрать сушёные травы. Хоть бы что-то, лишь бы не смотреть на него другими глазами. Благородство для таких как он пустой звук. Так было проще и безопаснее думать.