Книга Любовь против (не)любви, страница 40 – Салма Кальк

— А она рассказала, с чего ты вдруг со скалы в море сиганула? — приподнял бровь Рональд.

— Откуда же ей было это знать? Она просто предупредила, чтоб я была осторожна.

— Мудро, — согласился он. — И сколько правды в словах о том, будто ты мало что помнишь из прежней жизни? Ну, кроме книг, надо полагать, — и усмехнулся особенно мерзко.

— Правда такова, что я не помню, кто толкнул меня с обрыва. Но понимаю, что возможность была очень много у кого. Вот например ты, Рональд, что делал в то утро? — и посмотреть со значением, как на того же двоечника.

— Да что всегда, разминался с ребятами.

— И кто может подтвердить?

— Да все, кто там был.

— А по именам?

— Я что ли помню! Как всегда.

— А вот вспомни, — со значением сказала Катерина. — Вдруг понадобится?

— И кто поверит твоему слову?

— А почему непременно моему? Вдруг этим делом заинтересуется кто-то ещё?

— Да кому ты нужна!

— Я — может, и никому, а вот врагам такие сведения никогда лишними не бывают, — отрезала она. — Особенно — если применять их с умом. Скажешь, у тебя нет врагов? Скажешь, у милорда Грегори их нет?

— Говорил я Робби, не нужно на тебе жениться, — покачал головой Рональд.

— Он, наверное, способен сам решить — нужно ему жениться, или не нужно.

— Вот-вот, единственный раз в жизни поступил, как сам решил, — усмехнулся он. — Но понимаешь ли, нам с тобой есть, что держать в секрете, хоть и ты, как говоришь, этого и не помнишь.

— И не помню, и ещё не верю.

— Так я напомню, — улыбнулся он.

Довольно мерзко, говоря правду.

— Попробуй, — пожала она плечами.

Рональд шагнул и обхватил её, и поцеловал, то есть — попытался. Потому что Катерина даже не стала применять неотрепетированную ещё магию, а просто пнула коленом между ног. Как когда-то Катя Василькова — вредного одноклассника. Он, очевидно, не ожидал — отскочил, налетел на ступеньку, но сориентировался и не упал.

— Ну ты…

— Я? Скажешь тоже. Может, ты? Невероятная самоуверенность и наглость. Всё время так, да? И это был ты, да? Я-то думала, Джейми. А всё проще. Дай пройти.

Подхватить юбки и переть на него танком — чтобы даже не усомнился ни на минуту, что она его просто подвинет, если он не даст дорогу.

Посторонился, дал пройти. Катерина и за ней Грейс поднялись на три ступеньки, вышли в коридор второго этажа, и она огляделась.

Рональд смотрел ей вслед своими голубыми глазами — даже с некоторым восторгом.

— Моё восхищение, миледи, — поклонился он. — Мы ещё встретимся.

— Не сомневаюсь, — поджала губы Катерина.

В комнате она заперла дверь и шёпотом спросила Грейс:

— Что это такое? Что ему от меня надо?

— Ох, миледи. Он же вам прохода не давал. Его так взбесило, что вы согласились выйти за милорда Роберта, что он чуть вас не поубивал обоих. Они с милордом Джейми тогда орали оба, как резаные — один, что нечего жениться на дочери и сестре подлого врага, а второй — что вы тут жили не понять как и не понять с кем, и давно уже не годитесь в жёны наследнику Телфордов. Скандалище был знатный, под сотню человек по углам и из коридора слушали, затаив дыхание. Вы стояли бледная-бледная, и только слёзы текли, а милорд Роберт и впрямь единственный раз в жизни поступил, как мужчина — стукнул по столу рукоятью палаша и рявкнул, чтоб заткнулись оба, потому что это его дело, на ком жениться, и миледи Кэтрин Торнхилл ему для этих целей подходит. Потому что она из знатного рода, хорошо принятого при дворе ещё недавно, и она не должна отвечать за придурь своих отца и брата. И у неё очень подходящее приданое. На этих словах ещё милорд Джон поддакнул — что приданое отличное, и лучше Телфордам получить эти земли через брак, чем через захват, а если выплывет, что Торнхиллы — заговорщики, так и вовсе в казну отойдёт, и кому от этого будет лучше? На этих словах милорд Рональд сразу же замолчал — он так-то умный и выгоду понимает, а кровь — не водица, и Телфорды ему не чужие, хоть и двоюродные. Милорд Джейми ещё разорялся, пока милорд Роберт не дал ему подзатыльник, а рука у него тяжёлая, хоть и характер лёгкий. Так и успокоились.