Книга Варвара выступает в поход, страница 140 – Салма Кальк

Открыл дверь и шагнул вперёд разом с заклинанием. С грохотом закрылись распахнутые в коридор двери, отрезая кого-то, кто тут же забарабанил в них, что было силы.

— Ну зачем же вы так, уважаемый Годфруа, – произнёс невидимый из-за спины принца Аль-Карим.

Мы вошли, и встали – Лео за спиной принца, я за спиной Лео, и я разглядела четверых – Аль-Карима у стола, и ещё одного незнакомца у окна. В кресле с высокими подлокотниками сидел высокий мужчина, необыкновенно схожий лицом с принцем, только он был совершенно сед и смотрел в пространство остекленевшим взглядом. А рядом на лавке расположился мастер Звездочёт.

— Заходите, раз пришли, – произнёс он.

— Предатель Аль-Карим, предатель Фабиано Апостоли, и предатель Аль-Адиль? – принц обвёл сидящих тяжёлым взглядом.

— Хочешь жить – веди себя тихо, – угрожающе произнёс незнакомец у окна, видимо – тот самый Фабиано Апостоли.

Я вспомнила, где слышала это имя – он поднял тот мятеж, в котором погиб второй принц, жених Барбары. А до того занимал какую-то не последнюю должность при короле. И он тоже пытался нагадить руками Пустынных Тигров. Невысокий, крепкий, кудрявый, загорелый дочерна. И одет богато, но не как местные арабы, и не как северный рыцарь, а как-то ещё. Я не смогла бы объяснить разницу, но видела – не то.

И что, они тут угробили короля, устроили вот это всё, и думают, что им ничего за это не будет?

— Уважаемый Годфруа – человек разумный. Он не хочет, я полагаю, чтоб его постигла судьба его отца и его младшего брата, он показал себя хорошим воителем и доблестным рыцарем, но никогда не вмешивался в государственные дела. Он сядет и послушает, и его охранник из стражей тоже сядет и послушает, – говорил Звездочёт медовым голосом, в котором, однако, слышалась сталь.

Так, значит, невидимость Лео и принца им по боку, выходит? Ну, они ж крутые, да. А я? Меня видят или нет?

Принц сел ещё на одну свободную лавку, Лео прислонился к стене в обманчиво расслабленной позе, но я понимала, что это ничего не значит. Я же тихо отступила за спинку королевского кресла. Не знаю, видно ли меня, но я вижу всех.

— А вам есть, что сказать? – усомнился принц. – Мне, поверите ли, нет разницы, зачем вы тут и для чего всё это устроили. Вы – каждый из троих – присягали моему отцу. Вы – каждый из троих – нарушили присягу. Господь свидетель, говорить нам не о чем.

— Напрасно вы так думаете, уважаемый Годфруа, – качал головой Звездочёт. – У вас ещё есть младший брат и сёстры, и они пока живы.

— Покажете? Живых, – принц говорил с великолепной железобетонной уверенностью, но я видела – устал, очень устал.

— А внука моего покажете, уважаемый Годфруа? – вступил Аль-Карим.

А где тот внук, кстати? Что-то мы его сегодня нигде пока ни встретили, ни в каком агрегатном состоянии.

— А внука, уважаемый Аль-Карим, вы уже обменяли на жизнь короля.

— Ну почему же, вы уверены, что старый Руджеро мёртв? Я вот не уверен, – дед усмехался.

А, ну да. Ни живой, ни мёртвый.

— Боюсь, с вашей смертью заклятье развеется.

— Вот именно, Творец свидетель – развеется! И я вам не скажу, что случится со всеми, кого вы тут прикормили – проснутся они, или отправятся к праотцам все разом, – жестко сказал Звездочёт. – Понимаете ли, мы с почтенным Аль-Каримом ещё ни разу так не делали. Оказалось – любопытно. Новые горизонты познания.