Книга Серафима спешит на помощь, страница 44 – Салма Кальк

— А ну тихо, — скомандовала я.

Послушались.

— Снаружи драка, милорд Хьюго пришёл с друзьями навести порядок и побить разбойников. Если не хотите попасть под раздачу — пошли со мной прятаться.

В общем, они пошли. Кто-то взялся хныкать, я показала кулак, замолчали. В домике главного с этими уже стало тесновато, ну да кому сейчас легко? Никому. Я оглядела домик, потом догадалась — мы сняли крышку со стола, две широкие тяжелые доски, и приставили её поперёк входа. И привалились изнутри.

Долго ждать не пришлось — шум боя докатился до этих мест. Крики, лязг, проклятия, ещё что-то там. Кто-то ломанулся к нам, ничего не понял, попёр дальше. Мы сидели тише воды, ниже травы, и я боялась только одного — не взялись бы жечь наше убежище.

Что же, судя по звукам, в наш соседний домик заглянули, не нашли никого, заругались. А дальше уже стало не до поисков — наступила тишина. Видимо, наши победили и всех переловили.

Я прислушалась — знакомые голоса. Нормальные — Хьюго, кошак Бриан, кто-то ещё. Можно вылезать?

— Так, я пошла на разведку. Если я права, то всё хорошо, и нас спасли. Если нет, ну… запирайтесь, короче.

Мы отодвинули столешницу от входа и я выбралась наружу. Огляделась — ну да, лагерь, и живут в нём свиньи и засранцы, судя по хаосу вокруг. Три наши домика снаружи вообще как шалашики, ещё есть загон со скотиной, и по всей площади вокруг чего только не валяется. Впереди — Хьюго, его друзья, пленники, они что-то там перетирают.

А потом Хьюго бросил на землю меч и с нечеловеческим воплем бросился на пленников.

Так-так-так, а это что ещё за беспредел? Он же вроде нормальный, никакой не берсерк и мухоморов не ел, некогда ему было?

Или это и есть то самое проклятие?

Вообще выглядело реально страшно — он кому-то там руками что-то оторвал, а с какой силой бил, я и представить побоялась. Правда, друзья не тупили, переглянулись и разом втроём вцепились в него и оттащили, и уложили на землю, и кажется, им было очень непросто это сделать. И отпустить не выходило, потому что он дёргался весь, и стоило рыжему Роберту чуть ослабить хватку, а он сел сверху на ноги, как пациент душевненько его пнул, так, что бедняга рыжий подлетел едва не к небесам, правда, быстро просёк, и приземлился опять на ноги всем своим весом. Дураки, лучше бы большого и лысого на ноги посадили, он бы точно удержал, думала я, пока чесала к ним по жухлой и вытоптанной траве.

— Что с ним? — спросила я с ходу.

Потому что если заболеет или поломается, мне-то куда деваться? А я уже почти привыкла, что останусь здесь до следующего ноября!

— О, глядите, нашлась пропажа! — завопил кошак Бриан.

— И где тебя носило, дуру? — хмуро спросил лысый. — Почему не сидела, где было велено?

— Тебя забыла спросить, — я на него даже и не посмотрела. — Если остался кто-то вменяемый, скажите — что это с ним такое? — кивнула я на дёргающегося и рычащего Хьюго.

— Чего? — не въехал лысый.

— А это, госпожа, его проклятие, — едва ли не с поклоном сказал кошак Бриан. — Хорошо, мы уже видели, доводилось, потому и не испугались.

Я глянула на разбойников — те были в ужасе примерно все, даже те, кто одет получше, пострадал поменьше и перед тем глядел повеселее. Мне тоже не сказать, чтоб понравилось, но я и эпилептиков в жизни видала, и реальных сумасшедших, и просто пьяных придурков, которые ничего вокруг себя не понимали и не помнили, и уродов, которым терять нечего, тоже видела. Есть ли Хьюго, что терять? Он-то думал, что нечего, а оказалось — вполне так да. И люди у него, и друзья, и с роднёй какая-то тёмная история. Поэтому надо спасать. А что делать-то?