Книга Серафима спешит на помощь, страница 46 – Салма Кальк

Друзья пациента смотрели с изумлением — кажется, кто-то не верил, что получится.

И первым опомнился как раз кошак. Отпустил руку Хьюго, поднялся, и тут же грациозно опустился на одно колено.

— Миледи Серафима, простите наши сомнения и примите мою службу.

И что вы думаете? Двое остальных сделали ровно то же самое. А я могла только сидеть на жопе ровно и глазами хлопать, потому что очень уж резким оказался переход. А потом сказала:

— Э-э-э… принимаю.

Глянула на пациента, а он как раз косил на меня серым глазом. И тоже собрался с силами и выдавил из себя еле слышно:

— Миледи Серафима, моя благодарность вам не знает границ.

Да ну тебя нафиг, лучше поднимайся и делай уже что-нибудь, или командуй, чтоб другие делали, думала я. А он отскрёбся от земли, поднялся, потом поднял меня.

И пока я тупила, поцеловал ещё раз.

Что же, после невероятного исцеления поцелуем мой статус в этом обществе резко поднялся. Прямо скажем, от странной причуды до чего-то очень важного. Мне быстро подтащили бревно, бросили на него толстый суконный плащ, усадили и даже дали в руку флягу с водой и кусок хлеба с сыром. Это последнее сделал сэр Бриан — со всякими реверансами, и ещё приговаривал, что я у них теперь — величайшая драгоценность, и как повезло Хьюго, и вообще. Рыжий Роберт таращился на меня изумлённо исподтишка, а лысый Ричард поглядывал хмуро, но — без прежнего недоверия.

Хьюго же сначала попытался командовать, и бегать по поляне, и везде совать свой нос, но кажется, приступ дался ему нелегко, и он потом просто сел на бревно рядом со мной. Фляжка у него была своя, а еды принёс Бриан — пробегая мимо. Более того, в той фляжке у него оказалось вино, и мне оно тоже было предложено, и я не отказалась.

Ну да, сейчас нужно было решить с разбойниками, пленными и награбленным имуществом, а потом уже соображать, что там ещё дальше.

В итоге я так поняла, что главных разбойников повязали, тех, кто попроще, и кто клялся, что никого не убивал — под присмотром заставили наводить порядок в лагере. А я сказала, что в самой большой избушке забаррикадировались пленные, и если их убедить в безопасности, то они выйдут и расскажут, кто тут есть кто, кто только воровал, кто убивал, а кто и ещё какими дурными делами занимался.

Общаться с пленными пошёл сэр Бриан — и правильно, рыжий будет тупить и таращиться, а лысый ещё скажет чушь какую-нибудь, и всё пойдёт прахом. А нужно, чтобы пленники поверили и были готовы рассказать, что тут вообще творилось. Мне стало интересно, я поднялась и тоже пошла поглядеть.

— Ты куда, миледи Серафима? — встрепенулся задремавший было Хьюго.

— Я тут, помогу Бриану наладить контакт с пленниками. Ты сиди, да? А как мы поймём, куда тебя можно положить и не кантовать, так сразу и положим.

— Зачем же так, госпожа Серафима, я вполне способен стоять на ногах, — начал было он, но я его тормознула.

— Значит так, драгоценный мой лорд Хьюго. Слушай сюда, — села рядом, уставилась на него. — Ты тут вот только что сначала рвал на кусочки разбойников голыми руками, хоть вроде сначала и договаривались применить их как-то по-другому, насколько я помню. А потом лежал и рычал, и не наносил ущерба людям и имуществу только потому, что друзья твои не растерялись и втроём тебя держали, и далось им это как-то непросто. И в себя ты пришёл каким-то чудом, как я понимаю, или же при помощи какой-то матери — я не въехала пока, во что вы тут верите. И ноги-то твои, я гляжу, трясутся отчего-то. То есть, я понимаю, от чего, после такого приступа должно быть капец несладко. И если ты сейчас куда-нибудь попрёшься и по дороге завалишься, никому лучше не будет. Вот скажи честно, ты доверяешь своим друзьям?