Книга Барышня ищет работу, страница 32 – Салма Кальк

— А что-нибудь ещё ваша бабушка вам говорила? Может быть, запрещала?

Я задумалась.

— Обманывать запрещала, даже в мелочах. Говорила, что она всегда знает, говорю ли я правду. И если её рядом нет, то это значит всего лишь, что кто-нибудь другой тоже может слышать. И принимать во внимание.

Я не смогла расшифровать его выражение лица — какое-то интересное.

— А как она умерла? Я верно понял, что вашей бабушки нет в живых?

А вот это был самый… сложный вопрос.

— Знаете, она сказала, что уезжает… и не вернулась. О нет, она была здорова, достаточно здорова, как только может быть здоров человек восьмидесяти девяти лет от роду. Мы все пытались отговорить её, проводить, поехать с ней, но она запретила. А спорить с ней было… очень сложно. Мы договорились созваниваться… быть на связи. И она не вышла на связь сразу же. Мы чуть подождали и заявили в розыск, и её не нашли. Искали долго, моя мама… могла хорошо заплатить, и платила, даже частному детективу платила. Не нашли. Это было… очень больно. У неё ведь даже могилы, выходит, нет, я не смогла похоронить её по-людски.

И не прийти на ту могилу, и не помянуть по обычаю в день смерти.

Соколовский молчал довольно долго, прежде чем сказать:

— Если ваша бабушка была магом-некромантом, то всё, что вы рассказали, совершенно естественно.

20. Нет никаких некромантов

20. Нет никаких некромантов

— Моя бабушка была учительницей математики, очень хорошей, кстати, учительницей, — сообщила я Соколовскому. — А вовсе не магом.

Потому что, ну, услышать что-то подобное о человеке, которого знал всю свою сознательную жизнь, и в той жизни не было места никаким некромантам — это, знаете ли, как-то чрезмерно.

Ладно, здесь у них магия-шмагия, лечение белым свечением и прочие серебристые шары. Но дома у нас лечат при помощи достижений доказательной медицины, комнаты освещают электричеством, а некромантов нет. Нет никаких некромантов. Некромантов нет никаких. Потому что их не может быть никогда.

— Одно другому не мешает, я полагаю, — сказал он.

Он-то думает, что я, ну, откуда-то из-за границы к ним свалилась, поэтому и так уверен, вот. А сказать ему как есть — не будет ли мне от того хуже?

— В общем, так, Михаил Севостьянович. Моя бабушка Рогнеда никогда не говорила мне ни слова ни о некромантах, ни о магии вообще. Поэтому я сейчас бываю удивлена, а время от времени — очень сильно удивлена. Я как будто в другом мире очнулась, понимаете? — пробный шар. — А тут мало того, что я не знаю никого и ничего, так ещё сотрясение мозга, угрозы от Носова и ваши разоблачения. Я потерялась в этой новой жизни, а мне нельзя теряться, меня Носов съест. И ботинками закусит.

Он рассмеялся — заразительно рассмеялся, да что это такое-то! Я невольно поймала его улыбку и улыбнулась в ответ.

— Не съест. Я сейчас загляну к нему в присутствие и попугаю немного, я знаю, чем. А потом ещё в городе намекну кое-кому, что он несколько зарвался. Что он от вас хочет?

— Отправить куда-то на завод, только я не понимаю, для чего это — я не владею никакой подходящей специальностью, ни инженерной, ни рабочей. А если я не желаю ехать на завод, тогда — поселиться у него дома, он объяснил это предложение тем, что я могу оказаться террористкой, и за мной нужен надзор.

— Такое серьёзное обвинение должно быть чем-то подтверждено, хорошо, что сказали, — кивнул Соколовский. — Я напомню ему, что вам не предъявили ничего, и даже кража документов не может быть причиной подобных подозрений.