Книга Барышня ищет работу, страница 31 – Салма Кальк

Вот-вот, самой. Где там наша Матрёна Савельевна? Пускай уже поскорее приходит, да пойдём договариваться про квартиру.

Как по заказу, дверь приоткрылась, но пришла вовсе не Матрёна Савельевна. Приоткрылась чуть-чуть, чтоб одним глазом заглянуть. Дверь открывалась в противоположную от меня сторону, и глаз не увидел ничего.

Тогда раздался негромкий стук.

— Заходите, кто там, — вздохнула я.

День визитов, мать его.

А вошёл и не Зимин, и не вернувшийся для чего-то Носов, и не столь ожидаемая мною Матрёна Савельевна, а некромант Соколовский. Вот уж кого я вовсе не ждала и видеть не желала!

— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, — поклонился он. — Вас сегодня не узнать!

— Ну так не узнавайте, — пожала я плечами. — Здравствуйте, Михаил Севостьянович.

— Пребывание у Зимина под крылышком идёт вам на пользу, это приятно, — сегодня он был весь такой благостный и вальяжный, и даже улыбался — очень заразительно, между прочим.

— Я весьма благодарна Василию Васильевичу за помощь и участие, — сказала я совершенно искренне.

— И как, вы вспомнили что-нибудь? Нет? Значит, подумаем ещё. Что Носов?

— Ходит и угрожает, — пожала я плечами.

— Найдём управу, — отмахнулся он. — А пока вот, держите, — он протянул мне какой-то свёрток.

Я взяла, развернула кусок холстины… и увидела свои ботинки. Свои чудесные коричневые ботиночки, со шнурочками, и с одним повреждённым крючком на левом, и с небольшой царапиной на носу у правого, которую я тщательно замазывала дома кремом.

— Я не могу передать, как благодарна вам, Михаил Севостьянович, — я прижала свёрток к груди. — Что я вам должна?

— Пустое, Ольга Дмитриевна. В прошлый раз вы пострадали из-за моего неуместного любопытства, я остался в долгу перед вами. Поэтому забирайте ваши вещи. К сожалению, найти остальное мне пока не удалось.

Что, это ещё и разновидность извинений? Невероятно. Минус на плюс? После наглости Носова — что-то хорошее?

— Но где… где они были?

— У здешнего скупщика краденого, которого для какой-то неведомой цели прикармливает здешний же староста, — брезгливо поморщился он.

О как. Носова прямо связывают со здешним криминалом? Запомним.

— Вы объясните, что именно вы в прошлый раз делали и для чего? — я взглянула на него и натолкнулась на испытующий взгляд серых глаз.

О да, сегодня в этих глазах не было ни льда, ни какой-то вечной потусторонней пустоши, как в прошлый раз, это были просто человеческие глаза. И они улыбались.

— Да, попробую. С вашего позволения, ещё не сегодня. Мне будут нужны ещё некоторые сведения… и я их вскоре получу. Кстати, расскажите, и что же, вы вправду не снимали ваш крестик никогда и ни при каких обстоятельствах?

— В самом деле не снимала, — честно сказала я.

Мне хотелось посмотреть, что будет, если сниму, потому как — ну что может быть? Ничего же в нём особенного. Но каждый раз, когда я бралась за шнурок, я всё равно что слышала бабушкин голос — «Оля, не снимай крест никогда. Как бы тебе ни хотелось это сделать, не снимай. Поверь, это неспроста».

— И вы не спрашивали вашу бабушку, отчего так?

— Пыталась, но или в этот же момент случалось что-то, что отвлекало от этого вопроса, или она как-то очень ловко переводила разговор на другую тему, — вдруг поняла я.

Я никогда не задумывалась, почему так. Крест этот был частью моей жизни, да и всё. Почему у кого-то карие глаза, а у кого-то серые? Почему кто-то умеет рисовать, а кто-то нет? Почему кто-то носит крест, а кто-то не носит?