Книга Барышня ищет работу, страница 13 – Салма Кальк

— Значит, это вы, барышня, в Егорьевском переулке были?

— Видимо, да. Понимаете, я не помню, как там оказалась.

Я подозревала, что мне придётся сказать об этом ещё не раз, вздохнула про себя и понадеялась, что такое объяснение примут.

— А какие вещи-то при вас были, помните?

— Да, конечно. Ботинки коричневые, на шнуровке. Тёмно-синее пальто. Шапка вязаная, тоже синяя. И чёрная сумка.

Про телефон, наверное, говорить нет никакого смысла. И про содержимое сумки.

— А в сумке-то что?

— Кошелёк, серый, кожаный. Расчёска, платочки, немного косметики.

— А документы были ль какие?

Конечно, были. Папка целая, я ж на работу ходила устраиваться. И паспорт, и ИНН, и диплом, и даже трудовая книжка. Наверное, всё это можно восстановить, но… дома.

— Да, паспорт был, — объявления об утере паспорта я читала в газете вот только что.

— Ага, значит, паспорт. Отметим. Денег много ли пропало?

— Нет, денег почти не было, — и это даже справедливо, потому что расчёт я получила, но держала на отдельном счёте, чтобы не потратить быстро и весь. Поэтому всё, что было — это рублей пятьсот на карточке и немного мелочи на транспорт. — Знаете, мне бы документы вернуть и одежду, хотя бы пальто и ботинки, потому что других у меня нет.

— Документы? Ещё что-то, не только паспорт?

Тьфу ты.

— Да, диплом.

— Женские курсы что ль?

— Верно, они самые.

Увидят — не перепутают. Но… в документах текст написан не на здешнем языке, это точно. Поэтому удивятся, если вдруг найдут. Но что-то мне подсказывало — не найдут.

— Наведаемся к Михалычу, старьёвщику здешнему, он может знать, куда что делось. Вы и о тех, кто вас грабил, не помните?

— Вроде двое их было. Но я не уверена, я вообще думала, это сон. А потом глаза открыла — а они тут. Пальто с меня снимают. И закричала, кажется.

— Правильно закричали, а то они бы и исподнее сняли, ироды эти, — закивал Никитин. — Тут-то наши и поспели. Хорошо, обход делали неподалёку, услыхали. Это господин Носов тут за порядком следит, ему спасибо скажите, ну, или помяните в молитве, тоже не лишнее. Если б не он, то по станции б дежурили, ясное дело, а улицы здешние обходить — то навряд ли.

— А кто он такой? — на всякий случай спросила я.

— Кондрат Никанорович-то? Да поселковый староста он, уважаемый человек. За порядком смотрит. И нам велит. И убеждает его превосходительство, что нужны люди, на станции и около, и в самом посёлке тоже, мало ли. Поэтому у нас здесь теперь свой полицейский участок, с надзирателем, ну и жандармское отделение на станции, но они отдельно, и у них полномочиев-то поболее наших будет. Потому как не дай господь попортит кто железнодорожные пути — и что тогда делать?

И вправду, если тут железная дорога — единственный вменяемый способ добраться куда-то, ну, кроме как на санях или в телеге, то её нужно охранять.

— Нельзя их портить, — сказала я.

— Верно говорите, барышня. Ну, я пойду, и если что-то узнается, то вам скажем. И если вещи какие-то найдутся.

— Хорошо бы, — кивнула я. — Спасибо вам, Иван Фёдорович.

— Бывайте, — кивнул он, и вышел.

А я забралась под одеяло и вытянула ноги. Значит, мне повезло, что заорала, и что неподалёку шёл какой-то патруль. Да, наверное, повезло. Если бы пришлось провести ночь на улице, я бы не умерла, наверное, но простыть бы простыла. Поэтому — спасибо тем добрым людям, кто нашёл и притащил сюда.