Книга Барышня ищет работу, страница 110 – Салма Кальк

— Есть ли у вас жених, Ольга Дмитриевна? — интересовался тем временем Пуговкин.

— Нет, — пошевелила я головой, голова всё ещё шевелилась слабо. — Откуда бы? — вспомнила, усмехнулась. — Был тут один, желал, чтобы я составила счастье его жизни, а как услышал про мага, так и сбежал сразу же.

— Неужто простец решился? — хмыкнул Пуговкин, поднялся и стряхнул руки. — Ладно, о том ещё подумаем. Но жениха бы вам, а после и мужа, попроще будет-то.

— Попроще? — я не понимала.

— Именно, именно. Я вижу, что вы не знаете о магах и магии ничего, совсем ничего. И мне весьма любопытно, как так сталось. Сейчас я велю принести вам пирогов каких, что ли, перекусить и восстановить силы, и чай пусть свежий несут, паразиты. И вы расскажете, откуда вы такая у нас взялись.

4. Решиться и рассказать

4. Решиться и рассказать

Я воспользовалась паузой, пока несли чай и пирожки, и пыталась собраться с мыслями. Потому что вообще-то я даже Соколовскому не сказала прямо, кто я и откуда. Побоялась. Страшно мне. Сейчас, если честно, я была рада, что ни слова ему не сказала, потому что… потому что. А вот стоит ли доверять его учителю?

Мысли разбегались, как тараканы, и я никак не могла ухватить хоть одну и сообразить. Что делать-то? Какими словами сказать, если говорить? А то скажешь, а он и не поверит.

Но если его ученик знает о таких случаях, то и он, наверное, тоже знает. Читал все те же самые книги и может сделать те же самые выводы. Хоть и не держал в руках моих документов. Просто ему потребуется время, чтобы догадаться. А вдруг от того, что я сейчас скажу, зависит моя программа обучения? Потому что, ну, наверное, даже в глухом углу знают, что такое магия, хотя бы какие-то самые общие вещи? Вроде того, что мне тогда соседки в больнице у Зимина рассказывали. А я не знаю, и запросто могу не знать чего-то важного.

Что ж выходит, рассказывать? Всё, как есть? И про бабушку Рогнеду? И что там ещё я даже и вообразить не могу сейчас?

Пироги принесли, они очумительно пахли, у меня громко заурчало в животе. Мне захотелось провалиться под кресло от неловкости.

— Говорю же, есть нужно! Немедленно берите пирог, голубушка, и кусайте, ясно вам? И чаем, чаем запивайте! Первое же дело — чай с пирогами, что ж вы, Ольга Дмитриевна, как неродная, в самом-то деле, учиться ведь приехали, а не с визитом пришли, — бурчал Пуговкин, а сам устраивался в соседнем кресле, по другую сторону столика.

Пирожки оказались с капустой, необыкновенно вкусные. Чай тоже был хорош — красивого красноватого цвета, а судя по запаху, в него добавили мяту, но возможно, что-то ещё. И даже тоненько порезанный лимон лежал тут же на блюдечке, и тоже — с отличным запахом. И наколотый сахар — в сахарнице, со щипцами.

Хозяину, надо сказать, подали хорошего такого размера чашку — две или три моих поместятся, и длинную ложечку. По стенкам чашки змеились драконы, алые с золотом. Красивые.

— Благодарю вас, Афанасий Александрович, — пробормотала я. — Всё очень вкусно.

— Маг должен хорошо питаться, иначе какой он тогда маг? Потому как сил тратит вдвое против обычного человека, простецом неуважительно именуемого.

— Неуважительно? — глянула я на него.

— Именно. Поэтому вслух произносить этого определения ни в коем разе не следует, чтобы после нечаянно не вырвалось в неподходящей ситуации. Ешьте, Ольга Дмитриевна, да рассказывайте, а я послушаю. Сдаётся мне, рассказ ваш будет интересен весьма и весьма.