Книга Барышня ищет разгадки, страница 31 – Салма Кальк

А после завтрака я задумалась — смогу ли попасть на тот берег тенями? Выходить на улицу не хотелось совсем, правда, я всё равно надела шубу и прочее, потому что мало ли как, вдруг придётся выходить? И подумала о докторе Зимине.

И что же? Я отчётливо увидела, куда нужно сделать тот шаг, чтобы оказаться рядом с ним. И сделала его. И уже была готова выйти в нормальное пространство прямо в его кабинете, но — услышала громкий голос, тоже мне знакомый.

— Ты думаешь, Василий, я просто так пришла на тебя поглядеть? Так мне тебя дома за столом хватает, спасибо, достаточно. По делу я пришла, и нечего меня выпроваживать!

В кабинете на стуле перед Зиминым восседала его тёща, памятная мне по тем осенним событиям Матрёна Савельевна. И чего-то она от Зимина хотела. Пусть уже говорит, да я и пойду.

— Слушаю тогда, Матрёна Савельевна, о чём таком вы дома говорить не стали? — Зимин, как всегда, спокоен.

— Вот ещё, Аришку да девочек пугать!

Аришей звали дочь Матрёны Савельевны, супругу Зимина. Так, чем это почтенная дама не хочет пугать домашних?

— Рассказывайте, — кивнул Зимин.

— Так ведь Капитоновна приходила, и рассказывала, а потом — Авдотья Никодимова, и ещё Варфоломей сам тоже говорил.

Вероятно, упоминание всех этих почтенных людей должно было настроить Зимина на деловой лад. Он же молчал, и в лице его мне почудилась насмешка. Матрёна Савельевна посопела немного, и вынуждена была продолжать.

— К Варфоломею по ночам Петруха взялся ходить! — выдала, и ждёт реакции.

А Зимин смотрит, примерно как и я, наверное. Потому что, кажется мне, знать не знает, кто таков тот Петруха.

— Боюсь, Матрёна Савельевна, вам придётся пояснить. Не имею чести знать того Петруху, о котором вы рассказываете.

— Тьфу, ты ж потом уже приехал, — вздохнула она. — Петруха — это старый хозяин того дома, где теперь живёт Варфоломей. А Варфоломей в тот дом заселился, как приехал, потому что Петруха тот помер, да паршиво помер, и дом тот вовсе сжечь хотели! Но Варфоломей сказал, что хороший дом, и нечего его жечь, а только лишь освятить, ну и какие-то свои маговские навороты он тоже сделал сразу, и батюшку позвал, чтоб освятил, всё честь по чести. И свечки ставил за упокой, и заказал, чтоб поминали того Петруху, как положено. Но или время вышло, или что они там сделали не так, а Петруха уж вторую неделю повадился, как полночь, приходить и душу Варфоломею мотать — мол, его дом, а коли Варфоломей в нём живёт, то пусть идёт с ним по его слову. Может, кто другой бы и пошёл, не знаю, но Варфоломей-то маг, его так просто не взять. Он отгородиться-то может, а надо, чтобы того Петруху вовсе с концами изгнать!

Василий Васильевич покачал головой.

— Но я-то здесь совершенно бесполезен.

— Не дура, понимаю. Но у тебя есть в приятелях некромант, который к тебе сюда шмыгает и с упокойничками твоими разговаривает. Ладно, ладно, не с твоими, с теми, которых к тебе доставляют, — замахала она руками в ответ на изменившееся лицо Зимина.

— И что же вы думаете, Матрёна Савельевна, господина Соколовского заинтересуют страдания вашего Петрухи? — поинтересовался Зимин.

— Ну так мы того, заинтересуем, — тут же ответила она. — Что я, по-твоему, первый день на свете живу? Всех можно заинтересовать!

Так, кажется, момент хороший. Я усмехнулась про себя и шагнула в кабинет Зимина за спиной Матрёны Савельевны.