Книга Барышня ищет разгадки, страница 33 – Салма Кальк

— Конечно, — кивнул он, — у меня дополнительно записано в книге.

Я убрала заключение, и мы сели обедать и пить чай. Зимин хотел знать, что и как со мной вышло. Он слышал о смерти Софьи Людвиговны, но — без деталей. Я не знала, нужно ли рассказывать о тех самых деталях, и не рассказала ничего. Просто — что сила пробудилась, и с ней пришлось что-то делать. И вот как раз на рассказе о практике в академии к нам ворвалась Матрёна Савельевна, а за ней шёл мужчина лет сорока, в добротном тулупе и хорошей шапке с ушами.

— Вон, глянь, сидит, чаи гоняет с Василием! — возгласила Матрёна Савельевна, показав на меня. — Говорит, прогонит Петруху восвояси. Я, правда, никак в голову не возьму, как она тут в тот раз босая сидела, а теперь готова упокойничков прогонять, но говорит — что возьмётся.

— Не гоните коней, Матрёна Савельевна, — с улыбкой притормозил тёщу Зимин.

— А чего я? Я ничего, Ольга сама сказала, что возьмётся. Вот скажи честно, ты веришь? — и смотрит на него, буравит взглядом.

— Я только что видел, как Ольга Дмитриевна проводила посмертный допрос, и делала это вполне профессионально, — сказал Зимин с улыбкой. — Значит, и с Петрухой должна справиться, у меня нет причин сомневаться.

— Да? — сбавила тон вредная тётка. — Ну, ладно. Смотри сам, Варфоломей, твой дом, тебе там жить, с Петрухою аль нет, тут уж как выйдет.

— Что же ты, Матрёна Савельевна, на барышню напраслину возводишь? — влез мужичок.

Он расстегнул тулуп и снял шапку, и поклонился.

— Здрав будь, Василий Васильевич. А барышне представишь меня?

— Это госпожа Филиппова, Ольга Дмитриевна, новый некромант из управы, прошу любить и жаловать, — веско сказал Зимин.

— Это что же, заместо Михал Севостьяныча?

— Нет, разом с ним, — влезла я. — Я стараюсь успеть туда, куда не успевает он. Город растёт, и спрос на наши услуги… тоже растёт. Я готова выслушать вас и сходить побеседовать с вашим Петрухой.

— Тулуп снимай да садись с нами чай пить, Варфоломей Аверьянович, — кивнул Зимин на вешалку в углу. — А Матрёне Савельевне скажи спасибо, что свела тебя с Ольгой Дмитриевной, — и так сурово глянул на помянутую даму, что ту мгновенно вынесло из кабинета, и даже дверь за собой аккуратно прикрыла.

Правда, я бы не поручилась, что она пойдёт прямо домой, и не станет подслушивать под дверью. Но это уже не мои проблемы. А мои — неведомый Петруха, о котором сейчас послушаем.

— Честно сказать, мне говорили, что не стоит занимать Петрухин дом, — говорил Варфоломей, громко прихлёбывая чай. — Но дом невелик, да хорош — выстроен, как надо, тёплый, зимой не холодно, летом не жарко. И выстроен не просто так на отвяжись, а с любовью, как только для себя и можно выстроить, — тут я вспомнила, что господин Курочкин — как раз строитель. — Пожалел я дом, в общем, не дал пожечь почём зря. И вот теперь как дурак гоняю из него Петруху, почитай, каждую ночь.

— А что он хочет от вас, Варфоломей Аверьянович? Что говорит, чем угрожает? — вдруг это кто-то вроде нашего мальчика Юры, и с ним просто поговорить нужно?

— Говорит, что раз я в его доме пожил, то мне теперь судьба с ним и дальше идти, — вздохнул Курочкин и запил чаем. — А я вот совсем того не желаю.

— И появляется строго в полночь? Днём не приходил? — продолжала я расспросы.