Книга Барышня ищет разгадки, страница 123 – Салма Кальк

— Здесь живут люди. Ты совершала недопустимое на землях этих людей, они готовы спросить с тебя. И здешняя Старшая тоже готова спросить с тебя, и её сын.

— Это не сын, это злобный демон! Мне больно от его рук! — верещала лисица.

— От тебя тоже случилось достаточно боли, — ответила Фань-Фань. — Замолчи немедленно, или я буду вынуждена усмирить тебя.

— И что ты сделаешь? Ударишь? Ну, ударь. На радость и на смех местным демонам и смертным! Пускай поглядят, на что способна наследница древнего рода! Позор на твою рогатую голову!

— Позор — это питаться разумными, которые беззащитны перед тобой, — брезгливо скривилась драконица.

— Я могу избавить её от этой говорливой оболочки, — усмехнулся демон.

— Не нужно, так справимся.

В руках у Фань-Фань снова оказалась шпилька с подвесками из белого нефрита. Она взялась обеими руками за шпильку и…

Сломала? Или только сделала вид, что сломала?

Фань-Фань разняла руки, в каждой оказалось по половинке. В одной — навершие со шнуром и подвесками, во второй — длинное и тонкое острие. И лисица мгновенно обмякла в руках Егора, и замолчала, и слёзы покатились по её прекрасному бледному лицу.

— Так, кажется, теперь мы сможем поговорить, — резюмировал Болотников.

30. Нам угодно жить до старости

Но поговорить вышло не сразу. Сначала звали прислугу Черемисина — потому что необходимо было позаботиться о теле хозяина. Появился осанистый мужчина с бородой, поклонился Болотникову.

— Говорил же я Митрию Львовичу, что не след всех этих чужеземок приблудных в дом тащить, беда одна от них, вот так и сталось, — вздыхал он. — Теперь нужно Андрея Львовича извещать, братца ихнего младшего, пускай едет уже и решает, что с домом и с людьми.

— А где у него брат? — спросил Болотников.

— Во Владивостоке, служит, — вздохнул управляющий.

— Отправим известие магической почтой, — кивнул Болотников.

Внизу суетились слуги, и покрикивала моя Марфуша, мы с ней прямо обнялись.

— Ох, Оленька, и ты тут была, значит — видела, какой же это был ужас! Мы все попрятались и ждали, чем дело кончится, а вон оно как вышло! Добрый он был, Дмитрий-то Львович, через доброту свою к чужеземке этой и пострадал.

Вот так, оказывается, Черемисина-то в доме любили. А он и впрямь пострадал от того, что не разглядел в девице — лисицу. Да только кто ж её, такую, разглядит, если не умеет посмотреть из теней, или не знает каких-то иных особенностей?

А дальше все мы отправились к Болотникову. Лисицу вёл Егор, и она шла смирно, совершенно не пытаясь сопротивляться или сбежать. Видимо, в той драгоценной шпильке было заключено что-то важное для неё?

В кабинете Болотникова она села на стул и смотрела на свои ноги, не поднимая головы. Но ничего, если я хоть что-то понимаю, сейчас будет отвечать.

Хозяин кабинета дождался, пока мы рассядемся вокруг его стола, уселся сам и спросил:

— Ну что же, гости дорогие, мы готовы слушать нашу хвостатую добычу?

— Пусть говорит, — кивнула госпожа Аюна. — Что привело её к нам, и почему она причинила здесь столько зла.

Линь-Линь молчала. Тогда Фань-Фань недобро глянула на неё и сказала несколько слов по-китайски, смысла уловить я не успела. Та словно дёрнулась и сверкнула глазами в ответ, но — никого это не впечатлило.