Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 66 – Салма Кальк

Кстати, когда я сюда пришла, снаружи бурлила жизнь, но она постепенно затихала и в конце концов затихла совершенно. Очень хотелось спать, я немного ещё пострадала и за этим делом заснула.

И проснулась снова от разговоров вокруг меня.

— Да спит она, не мешай человеку! Она и так с нами проболтала всю прошлую ночь! — кажется, это Люба, или Нюта?

— Да ладно, потом поспит! — это Стёпка, вариантов нет.

Я зевнула и села на постели.

— Привет вам, мои ночные друзья.

— И тебе привет!

Они прямо бросились тормошить меня — наверное, потому, что соскучились, что никто больше здесь с ними не разговаривает, что и такой сущности тоже хочется обычного человеческого тепла.

— Я очень рада вас видеть, но спать тоже хочу, — говорю честно.

Они немного светятся, и свет этот разгоняет мрак вокруг.

— Ничего, мы ненадолго, — улыбается Маруся. — Рассказывай, как у тебя день прошёл!

— Ох, как прошёл, так больше не надо, — говорю честно, и рассказываю, как всё было.

— Люб, ты их знаешь, этих девок? — интересуется Стёпка. — Ты ж в той спальне жила?

— Они уже после завелись, со мной были Тася да Машка, — отвечает Люба. — Так что не подскажу, кто да откуда.

— Да нам дела-то, кто они и откуда! Надо нагрянуть и попугать! — Стёпка уже готов идти и приступать.

— Их к Глафире отправили, — говорю. — Они не хотели, но пошли.

— Ещё бы они хотели, — фыркает Люба.

— Ничего, всем попадало, и им пускай тоже, — мстительно говорит Туся.

— И не вздумай их жалеть, они-то тебя не жалеют, — не отстаёт Нюта.

— А что у Глафиры? Я её только в кладовой видела.

— А она их выпорет. Она худая, но сильная, тюки да сундуки таскает наравне с мужиками, — сообщает Варя. — Мальчишек Петрович порет, а девочек — Глафира.

Вот так, здесь ещё и специальные люди для порки есть, оказывается. Петровичем зовут одного из воспитателей мальчишек, у него самые старшие, и рядом с ним никто не выделывается — ходят строем и молчат, не дерутся, не матерятся и не отбирают у младших еду в столовой. Я пару раз видела, что он и прямо в столовой подзатыльники раздавал. Может, и в наш класс тоже нужно не Эмилию Карловну, а такого вот Петровича? Ладно, это не в моей власти.

— Скажите, как вас позвать, чтобы вы точно пришли?

— Да просто позови, кто-то да услышит, — говорит Стёпка. — Можешь каплю крови дать, тогда вовсе не сможем не отозваться.

— Нет, давайте придумаем прямо ритуал, чтоб сразу понятно, — говорит Варя. — В батюшкином представлении было такое — герой звал своих друзей особыми словами!

— Сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой? — хихикает Люба.

А Стёпка, паршивец, добавляет совершенно неприличную версию концовки этих известных даже мне слов.

— А как надо-то? Я-то скажу, главное, чтобы вы мои слова услышали, — говорю.

— Так и придумай, что скажешь, чтобы только ты могла повторить, — Туся садится рядом на кровать.

— Друзья мои, приходите, на меня поглядите, помогите мне скорей, а я дам вам… самокат, — говорю первое, что приходит в голову.

— А что это? — тут же вскинулся Стёпка.

— А это такая ерунда, которой здесь нет. И слова этого никто, кроме меня, не знает. Са-мо-кат, через О, это если кто-то вдруг подслушает и тоже скажет, вы сможете проверить.

— Здорово, — одобряет Люба. — Так и договоримся. Но кровью вернее, можно вообще ничего не говорить.