Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 65 – Салма Кальк

— Степанида! — кричит Эмилия Карловна, у неё уже недостаёт терпения.

— Ой, я случайно, — закатывает глаза Стеша.

— Снова те же в главных ролях? — слышим мы все холодный голос Ольги Зиновьевны от двери. — Эмилия Карловна, я вас предупреждала. Лишним всем выйти, здешним зайти. Васькина, кому сказано зайти? — а то Тася уже попыталась сбежать.

Теперь же она заходит и начинает реветь. Глядя на неё, начинают реветь Настя с Машей. Лиза и Стеша, как самые стойкие, держатся.

Ольга Зиновьевна закрывает двери и неожиданно обращается ко мне:

— Апрелкова, что снова произошло?

— Испортили мои вещи, порвали две книги. Украли запертую шкатулку — наверное, потому, что не смогли открыть.

— Ничего мы не крали, — тут же заводится Стеша.

— А где она? — интересуюсь.

Моя тумбочка открыта и видно, что она совершенно пуста. Девчонки-поганки молчат. Я тихо думаю, что могу, наверное, попросить моих невидимых друзей поискать — если пойму, как вообще снова их позвать. Или сами придут?

— Мы не знаем, — выпячивает нижнюю губу Лиза. — Вот-те крест, не знаем.

— Лгать нехорошо, — улыбаюсь мерзко. — Ольга Зиновьевна, вы ведь понимаете, что Коломенцева вас обманывает?

Для меня это вот совсем не вопрос, а для здешнего начальства?

— Понимаю. Козина, Коломенцева — в карцер. Но сначала зайдите к Глафире, я предупрежу.

— Не надо к Глафире! — вдруг заорала Стеша. — Пожалуйста, Ольга Зиновьевна, не надо к Глафире, мы больше не будем, мы никогда больше не будем! Да я сейчас ей отдам её поганую шкатулку!

Я совершенно не понимаю, причём тут Глафира и чего испугались обе дурищи. Но Стеша в самом деле достаёт из своей тумбочки шкатулку и суёт мне в руки, потом они с Лизой собирают мои вещи — обе книги вкладывают в переплёты, как бы аккуратно, но на самом деле нет, потом ещё каются в том, что сунули половую тряпку из умывальни мне в постель ещё утром, поднимают одеяло и показывают — там куча грязи, конечно же. И продолжают завывать, что не надо их к Глафире.

— Вам сколько раз было сказано — уняться уже? Не слышали? Не поняли? Получайте теперь, — Ольга Зиновьевна слезами не пробивалась. — Быстро к Глафире, и чтобы я сегодня о вас более не слышала.

Обе, рыдая, уходят, а начальница волчьим взглядом осматривает спальню.

— Так, постель будут завтра стирать, а сегодня иди-ка спать туда, где была вчера, — говорит она мне.

Я выдыхаю — мне только того и надо. Подхватываю шкатулку — мало ли — и иду знакомой дорогой, полагая, что вещи мои теперь трогать поостерегутся.

А что не так с Глафирой — выспрошу у моих ночных знакомцев, если появятся.

Я дождалась, пока за мной запрут дверь, и выдохнула. Сегодня луны не было, и пришлось на ощупь осознать, где кровать, сбросить башмаки и забраться на неё, и пристроить шкатулку возле тощей подушки. И выдохнуть.

Слов нет, как меня бесили две эти дурищи. Мелкая Ангелина внутри меня рыдала, уж конечно, она никак не могла смириться с необходимостью жить в таких ужасных условиях. Я же задумалась, как сделать эти условия более терпимыми. Потому что надежды на чудо — никакой. Никто меня отсюда не заберёт и никуда не переселит — ни в какое волшебное место, где меня будут любить, холить и лелеять. Значит, будем работать с тем, что есть.

А пока — как бы позвать моих призрачных знакомцев? Может, они подскажут, где добыть какой-нибудь огарок?