Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 62 – Салма Кальк

Я прочитала стих и что-то там сказала о том, какими словами автор пытается подчеркнуть исключительное положение того человека, о котором стих, чем вполне так удивила Александру Петровну. Она милостиво кивнула — садись, мол, и тут же спросила особо зарёванную Стешу.

Стеша хлюпала носом и ничего ответить не смогла.

— Козина, домашнее задание было не для тебя? Ты у нас занята важным делом — с новенькими воюешь? — сощурилась на неё Александра Петровна.

— Простите, Александра Петровна, — вздохнула та.

Получила свой «неуд» и села, и зыркнула на меня, и попыталась что-то шёпотом сказать Лизе, с которой сидела за одной партой.

— Не сметь разговаривать, — Александра Петровна подошла и громко стукнула указкой по их парте, обе вздрогнули.

Вообще она и раньше боролась с шумом, посторонними делами и всем прочим, что мешает уроку. Я же про себя посмеялась — эту бы Александру Петровну к нам, где что ученику, что студенту лишний раз не возрази и замечание не сделай — потому мне и надоело в конце концов. Или ты требуешь, и у тебя в итоге получаются знающие твой предмет ученики, или ты развлекаешь их в течение пары, чтобы на головах не ходили, и вытаскиваешь из телефонов, не имея, по сути, никаких средств воздействия, кроме себя самой и содержимого своей головы, и может быть, экрана проектора. Интересно, как скоро она бы сбежала? После первой же родительской жалобы?

Александра же Петровна, не подозревающая о моих размышлениях, спросила ещё троих, что ли, выставила им оценки и достала нам очередную книгу на чтение. Это были какие-то духоподъёмные истории о героях, что ли, или святых, я не успела въехать, когда снова вошла Эмилия Карловна, с ней вернулись девочки, а она запросила меня.

— Лина, к Ольге Зиновьевне.

Я поднялась и пошла — что делать-то, надо. Было бы странно, если бы она не захотела и меня тоже пропесочить в профилактических целях.

Сама Эмилия Карловна молчала и хмурилась. Уж наверное, у неё было какое-то мнение о происходящем, но она не говорила ни слова. Довела меня до кабинета и открыла дверь.

— Ольга Зиновьевна, Апрелкова.

Я вошла в совсем небольшой кабинетик — там еще помещался стол, стул и книжная полка. И пара квадратных метров для провинившихся учеников.

— Апрелкова, чем ты умудрилась так разозлить приличных девочек? — строго спросила Ольга Зиновьевна, глядя на меня сквозь стёкла пенсне.

— Но ведь они и до меня выживали новеньких, — я сначала ловила обрывки слухов, а потом даже увидела двоих, кто пытался ужиться с моими соседками, одна сейчас в спальне с китаянками, вторая в другой соседней.

— Наверное, эти девочки не хотели принять наши правила? — сощурилась, гм, наставница.

— Отчего же сейчас приняли? Может потому, что в других спальнях их не травят? — спрашиваю. — А Стеша с Лизой просто уверены, что им ничего не будет. Что вам на самом деле нет разницы, как они себя ведут и что делают.

— Отчего же, все твои соседки получили наказание, а Коломенцева и Козина — на два дня. Я надеюсь, это поможет им вести себя, как положено воспитанницам. Но тебе не мешало бы тоже посмотреть, как ты себя ведёшь и как ты с ними себя держишь. Ты не ужилась с домашними собственного деда, теперь ты не можешь ужиться с соседками по комнате, куда тебя девать дальше? Другого приюта здесь нет. Тебе самой нужно научиться договариваться. А потом ты выйдешь замуж и что, будешь день-деньской со свекровью спорить о том, как правильно кашу варить?