Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 60 – Салма Кальк

Сейчас я даже не могла точно сказать, чем и когда завершились наши ночные посиделки. Помню только, что мы рассказывали друг другу всякое из нашей прошлой жизни — здешняя компания о приюте и о том, что у каждого было до него, а я — о семье купца Апрелкова и немного о той, другой, домашней жизни. Чуть-чуть, о том, что может быть понято здешними детьми. И в какой момент я всё же уснула — не знаю.

И вот Глафира разбудила меня и велела идти умываться и одеваться, и дальше, и я иду. В спальне нет никого — все в умывальне, надо думать. Я осторожно исследую кровать, помня о словах Любы, что мне снова подсунули какую-то гадость — ну точно, мокрая грязная тряпка пролежала под одеялом всю ночь. Я даже не стала смотреть, что это там такое, быстро подхватила полотенце и всё прочее и побежала умываться.

В умывальной как всегда бесились и брызгались, но я как-то пристроилась с краю, что наши меня не заметили, и ладно. И встретилась я с ними только в столовой.

— Смотрите, пришла, — усмехается Стеша.

— Сейчас обратно пойдёт, — Лиза нехорошо сощурилась.

Я неожиданно для себя мгновенно поняла, что она сейчас сделает — обольётся и скажет, что это я её толкнула.

— Стой, — говорю тихо и внятно, и она замирает, вот прямо замирает, а я продолжаю: — Не смей, поняла? А если обольёшься, то скажешь правду — как есть, ясно?

Лиза молчит и смотрит на меня расширившимися глазами, а Стеша продолжает за неё:

— Поговори тут ещё у нас!

Переворачивает на себя стакан морса и громко визжит, привлекая к себе внимание Эмилии Карловны — та уже бежит от стола маленьких девочек, и Ольги Зиновьевны — она всегда присутствует на всех трапезах.

— Что происходит? — спрашивает эта последняя громко и грозно. — Снова Апрелкова?

— Да! Да! Это опять она! — верещит Стеша.

— Козина, замолчи уже, — морщится Ольга Зиновьевна, и Стеша наконец-то закрывает рот, и становится тихо. — Я слушаю, Апрелкова. Что произошло?

— Говори, как есть, — велю Лизе, не сводя с неё глаз.

Она вздыхает, видно — ей не хочется говорить, как есть. Но всё же говорит — очень тихо.

— Ну… мы хотели, чтобы её снова наказали. И договорились, что кто-нибудь обольётся, а скажем, что это она облила, — и смотрит в пол, глаз не поднимает.

— Вот как, значит. Кто это — «мы»? Ты и Козина?

— И ещё Мысикова, Васькина и Гвоздодёрова, — добавляет Лиза тихо.

— А мышь кто вчера принёс? — спрашивает Эмилия Карловна, но её как будто не слышат, молчат.

— Кто вчера принёс дохлую мышь? — я оглядываю всех пятерых, задерживаю взгляд на каждой.

— Не смотри на меня так, мне страшно! — взвизгивает Маша. — Ну, я принесла, мне мальчишки сказали, где взять дохлую мышь!

— Почему дохлую-то, живую, — хмурится Ольга Зиновьевна.

— Она была холодная, — бурчит Маша.

— Замёрзла и отогрелась потом? — хмурится Эмилия Карловна.

И я понимаю — не верит, у неё в голове не стыкуется — мышь была дохлая, а потом бегала по спальне и коридору и вовсе убежала куда-то. Ну да я сама не верю тому, что мне вчера рассказали мои новые друзья.

— Все пятеро сейчас ко мне, потом на уроки, — командует Ольга Зиновьевна. — Козина, сначала убрать тут всё и переодеться, потом ко мне.

— А как же завтрак? — Маша пытается посмотреть умильно.

— Без завтрака сегодня. И без обеда, — разворачивается и отходит к столу мальчишек, и там тоже выводит кого-то едва ли не за ухо.