Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 55 – Салма Кальк

— Маруся, объясни мне, пожалуйста, что происходит, — говорю. — Кто вы такие и что здесь делаете.

— Живём мы туточки, — ухмыляется мальчишка. — Я Степан, а ты кто?

Он одет в косоворотку и штаны, тут так все мальчишки одеваются, у них такая форма, а на голове у него такая кепка… мне вспоминается слово «картуз».

— А я Ангелина. Меня сюда закрыли в наказание, я думала, хоть высплюсь, а тут вы.

— Да выспишься ещё, успеешь, — машет рукой ещё одна девочка, с двумя тонкими косичками. — Я Вера.

— Я Варя, — волосы этой девочки окружают голову пышным светлым облаком.

— Я Люба, — девочка в косынке на голове подходит чуть ближе, и я понимаю, что уже видела её.

— Это ты приходила в нашу спальню? Старшая-вторая группа.

Групп девочек четыре — старшая, старшая-вторая, помладше, средняя и младшая. Меня отнесли ещё не к выпускницам, но на предыдущую ступень.

— Там моя кровать. Я любила спать больше всего, и до сих пор прихожу там поспать.

— Иди, пока меня нет, — усмехаюсь. — Заодно попугаешь тех, кто остался.

— С ними неинтересно, они только верещат да пугаются, а ты разговариваешь, лучше уж с тобой, — честно говорит девочка.

Наше знакомство привлекает еще двоих — откуда-то из самого тёмного угла. У одной в руках лампа — обычная керосиновая лампа, только, гм, прозрачная. И свет от неё какой-то такой же.

— Я Нюта. Могу посветить, если темно, — хихикает она.

— Я тоже могу, — у второй девочки в руках подсвечник на три свечи. — Я Туся.

— Вот и познакомились, — киваю. — Рассказывайте давайте.

— Чего тебе рассказывать-то? Сама, поди, всё знаешь, — мальчик Степан пробирается ко мне и садится рядом на кровать. — Скажи, только честно — тебе что, совсем-совсем не страшно?

Я задумалась — страшно ли мне? И понимаю, что — нет, не страшно.

— Я думала, что вижу вас во сне. А когда поняла, что нет, не во сне — то уже вроде бы и привыкла, — пожимаю плечами. — И нет, я ничего не знаю. Я всего десять дней, как сюда попала, а до того у меня была совсем другая жизнь. И я пока совсем не понимаю, как вообще здесь можно жить.

— Можно, если больше негде, — хмыкает девочка с лампой, Нюта. — Если у тебя все умерли, и никого не осталось.

— У меня все умерли и никого не осталось. Только дед с бабкой, но они меня сильно не любят. Дед меня сюда и сдал.

— А некромантов никто не любит, я слышала, — говорит тихо Маруся, девочка, которую назвали самой умной.

— Кого-кого? — не понимаю.

— Таких, как ты, — ухмыляется Степан. — Мы тебя, конечно, тоже не любим, но готовы поговорить, и может, ты нас за это сразу не побьёшь.

— Да я вообще не собираюсь вас бить, вы мне зачем? — не понимаю. — Особенно если расскажете, что вы тут делаете и что вообще происходит в этом дурацком приюте.

— Происходит ровно то же, что и везде, здесь ещё не самое плохое место, я знаю, я ещё в двух была, — сообщила девочка с подсвечником, Туся. — А тут… ну мы просто остались, и всё. Так вышло. А прогнать нас некому.

— Куда прогнать? — я понимаю, что как-то отчаянно туплю, но пока иначе не выходит.

— На ту сторону, — поясняет Маруся. — Ты из тех, кто может это сделать. Но если ты хочешь, чтобы мы что-нибудь тебе рассказали, тебе придётся не развоплощать нас.

— Я не умею никого развоплощать, — говорю честно. — Но готова поговорить. Почему я могу с вами разговаривать?