Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 25 – Салма Кальк

Я же вздохнула, высунулась в коридор и задумалась — где сушить мокрое-то? На улице морозить? Нужно кого-то спросить, к Матрёне сходить, что ли?

Но пока я соображала, Наташа привела Ульяну Федотовну, за бабушкой медленно шли обе её наперсницы.

— Что тут такое стряслось? — нахмурилась Ульяна Федотовна.

— Она вылила всю воду в свой сундук и говорит, что это я! — громко хныкала Наташа.

Ульяна Федотовна молча и хмуро посмотрела на меня. Подняла подсвечник, случившийся в руке, осветила наш разгром хорошенько.

— А мне зачем свои вещи портить? — спросила я. — Я бы, наверное, ей в кровать эту воду вылила, но никак не в свой сундук. У меня там книги ценные, между прочим, — о шкатулке и документах я благоразумно умолчала. — Я ужинать пошла, они с Татьяной тут вдвоём оставались.

— Неправда, это ты тут оставалась, Танька первая ушла, потом я, а ты последняя! — продолжала качать права дурная родственница.

Меня прямо до глубины души возмутило это наглое враньё, мне очень-очень захотелось просто подойти и дать ей в глаз, и дёрнуть за волосы… вдох, выдох, спокойно, Лина, не поможет.

— Не ври, — просто сказала я Наташе.

— Ульяна Федотовна, девочка-то новая правду сказала, она первой пришла, Наташа потом, — вдруг громко сказала подслеповатая Аксинья. — Я ж рядом с ней сижу, слышу всё. Сначала она села, а потом уже, спустя время, и Наташа подоспела. А воду вылить — много времени не нужно.

— Бабушка, она ж не видит ничего, откуда ей знать, — дерзко начала Наташа, но Ульяна Федотовна громко цыкнула на неё:

— А ну тихо. Что говоришь, Аксинья Савельевна, обмануть решила Наташа, да? Наташа, я тебя уже предупреждала, чтоб не смела мне врать, ясно? А ты что?

— Да это она врёт, — захныкала Наташа, — ничего я ей не выливала!

— Значит, её Танька вылила, она невоспитанная, дороги не уступит никогда, — заметила Серафима Севостьяновна.

— Фрося, иди к нам, — позвала Ульяна Федотовна. — И Таньку Аринину веди!

Фрося как будто поджидала неподалёку за дверью — тут же явилась.

— Что стряслось, голубушка Ульяна Федотовна?

— Таньку найди, да веди сюда.

Танька нашлась быстро, а за Танькиной спиной маячила маменька её, повариха Арина Мироновна.

— Что стряслось, Ульяна Федотовна? — почти что пропела повариха.

А следом за той по лестнице поднялась моя Матрёна, я даже выдохнула немного, и кто-то ещё — видимо, обитатели людской.

— Татьяна, смотри мне в глаза и не смей врать, поняла? — надо же, оказывается, бабушка-то умеет так же сурово, как и дедушка. — Кто воду в сундук вылил и вещи попортил?

Татьяна сначала хотела что-то сказать, но вдруг замялась и молчала.

— Говори, дитятко, как есть, говори, — подтолкнула её приживалка Аксинья.

Та молчала, молчала, и вдруг заревела.

— Я не виноватая, всё случайно вышло!

— И в чём ты не виноватая? — Ульяна Федотовна смотрела жёстко.

— Ни в чё-о-ом!

— Наташа? — бабушка взглянула в другую сторону.

Та тоже хлюпала носом.

— Говорите, девоньки, говорите, — негромкой голос Аксиньи разнёсся по небольшому коридорчику и словно заполнил его весь.

И обе девчонки, перебивая друг друга и хныча, начали рассказывать — что я им не сдалась низачем, что я заняла Танькино место в комнате, что меня похвалил Василий Игнатьич, а Наташу нет, и что вообще без меня им обеим было лучше.