Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 143 – Салма Кальк

— Здравствуй, Лина! Как ты? Не тоскуй слишком сильно, не надо, всё идёт своим чередом!

— Линка, да не плачь ты!

А мне и впрямь приходится встряхнуться, чтобы не реветь. Вдох, выдох. Живём.

— Скажите мне вот что — вы можете пойти вместе со мной к пану Адаму?

— А как ты туда ходишь? — тут же уточняет Стёпка. — Если ногами по улице, то наверное, нам не надо так делать, ещё распугаем весь народ! — и он уже хохочет.

И я тоже улыбаюсь, потому что невозможно не смеяться с ним вместе, зато можно вообразить — как в самом деле от меня будут люди шарахаться.

— Нет, тенями. За один шаг.

— Так и мы с тобой, — кивает Нюта. — Куда ты — туда и мы. Мы ж теперь с тобой клятвой связаны, а в тенях не потеряемся.

— Значит, даже если я куда-то соберусь, вы со мной? — это ж хорошо!

— Теперь и нам некуда от тебя деваться, и тебе от нас тоже, — смеётся Стёпка.

— Вот и славно. Значит, пойдёмте. Я-то дойду и выйду, а вы осматривайтесь, позову — покажетесь. Мало ли, что там и как, вдруг у него кто-то в доме кроме Алёны Силантьевны и Вовки, увидят — перепугаются.

— Да мы ж не совсем без понятия, — фыркает Нюта и ей вторит Стёпка.

А Маруся просто улыбается.

— Тогда идём, — я улыбаюсь всем им в ответ и шагаю в знакомый дом. Там знакомо пахнет пирогами и ещё какой-то едой.

— Линушка наша пришла, — первой меня замечает как раз Алёна Силантьевна, она вытирала со стола и что-то на нём меняла, а пан Адам и Вовка что-то обсуждали у окна.

Меня видят и приветствуют, усаживают за стол, поят чаем и кормят оладьями. И расспрашивают.

— Отпустили тебя? — интересуется пан Адам.

— Да, — киваю. — Сегодня ни слова не сказали.

— Если будем ещё допоздна уходить, сам буду приходить и говорить этим вашим, раз они такие, что не знают ничего.

— Здорово, — киваю я.

То, что надо. Пану Адаму Ольга Зиновьевна никак не возразит, не сможет.

— Друзей своих привела?

— Да. Они готовы представиться.

— Зови.

Я зову, и зову просто по именам, и они впрямь приходят. Разом проявляются все трое — первым Стёпка, а за ним Маруся с Нютой.

— Нежить! — Вовка тут же подскакивает и уже хочет бить, но пан Адам тормозит его.

— А ну стой, приказа бить не было, — говорит сурово. — Это нашего Аниолка нежить. Ей и решать, что с ними делать.

— Да как же, нежить же! — Вовка не понимает.

— Нежить нежити рознь, как говорили вчера, — посмеивается пан Адам. — Ну что, неужто готовы учиться вместе с Аниолкем? — спрашивает он моих.

— Готовы, господин маг, — шелестит Маруся, и даже реверанс ему делает, вот так.

А Стёпка с Нютой переглядываются и согласно трясут головами.

— Согласные мы, согласные.

— И то добже, — кивает он. — Что можете? Защитить, напасть?

Я никогда не просила никого из них ни защищать меня, ни нападать на моих недоброжелателей. Только разузнать, подслушать, подглядеть. О том и начала говорить, но пан Адам машет на меня рукой.

— Потом, потом. Пускай сами говорят.

— Да чего там они наговорят, — начинает было Вовка, но снова получает по носу.

— Влодек, дозволяю смотреть, говорить не дозволяю. Потом скажешь.

Тот вздыхает и возвращается на лавку — смотреть.

А Маруся своим тихим шелестящим голосом рассказывает, как пробовала следить, слушать, читать — правда, только лежащие на столах бумаги и раскрытые книги. Стёпка и Нюта, перебивая друг друга и посмеиваясь, рассказывают, как мстили своим бывшим недругам, оставшимся после эпидемии в живых — пугали, подставляли подножки, мешали спать. И конечно же, подслушивали и подглядывали.