Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 141 – Салма Кальк

— Всех упокоили? Всю компанию? — продолжала допытываться Тань.

Что? Она знает всю компанию? Так-то однажды было, что они зашли, когда я со своими соседками в спальне воевала.

— Знакома, что ль, с ними? — не понимаю, пускай говорит.

— Ну вот ещё, с неживыми знакомиться. Да мы их всех и так знали, пока они живые были. Девчонки в нашей группе, парень — помладше.

— И что, ты с ними дружила? С неживыми?

— Нет, конечно. Но знала, что они тут. Мы все трое знали — кто таковы. Но раньше они никого не уводили.

— А тут поняли, что могут. И попытались. Двое, остальные были против. Потому и не дали Козину увести. Они с той стороны, я с этой.

— И ладно тогда.

— Выходит, ты тоже маг? И сёстры твои? Но почему тебя не учат? И как госпожа Ремизова тебя проглядела? — правда, если обычные люди не в курсе, то тройняшки вечно что-то видят и что-то знают.

— А мы ей не показывались, так вышло. Она бы увидела и всё поняла. Мы подрастём ещё немного и двинем на материнскую родину, там будет лучше. Сейчас пока велик шанс, что поймают да вернут, или ещё что попытаются сделать.

— Но говорят, магу нужно учиться, нет? — я смотрю на неё и не понимаю.

Потому что от всех знакомых магов есть определённое ощущение, от Тань и её сестёр я такого не чувствую.

— Нужно. Но здесь некому нас учить, — пожимает та плечами. — Мы не повелители огня и не повелители смерти.

Я так и хочу спросить — а что вы тогда такое, но вспоминаю слова пана Адама о том, что из теней все видятся в своём истинном обличье. И не говоря Тань ни слова, шагаю в тени.

И… охреневаю, вот, потому что жизнь меня к такому не готовила.

Это, чёрт возьми, даже и не человек. Что-то вроде гриба, только большое, живое, колыхающееся, даже мухоморная шляпка имеется. Связанное тонкими нитями грибницы с двумя другими… ой, нет, не двумя, их больше. Тонкие-тонкие нити идут куда-то… куда-то далеко. Здесь у нас Сань и Мань, а ещё где-то есть Ань, и Инь, и другие… ничего так, да?

— Ты что за хтонь? — спрашиваю я, выныривая в мир.

— Понравилось? — хохочет Тань. — Кто кем уродился, да? Мы вот такие. Часть мира, память о тех, кто жил в мире до людей.

— Я слышала о… мухоморных девушках, — когда-то давно, дома, я читала что-то такое из дальневосточной мифологии. — Они приходили и морочили голову людям, если я не ошибаюсь.

— Люди, наверное, так и думают, что им головы морочили, — Тань всё ещё смеётся. — Что поделать, если мать наша не вполне человек? Отец не больно-то спрашивал её, хочет ли она быть с ним и рожать от него, и очень удивился, когда понял, что вышло. Сказал, что лучше бы три парня, чем три девки, и мать наша очень быстро его покинула, вернулась к своим. Хотела и нас забрать, но он не дал, сказал, что сама пусть проваливает, а если нас заберёт, то он её убьёт. А так думал, что мы вырастем, и нас можно будет с выгодой без приданого замуж отдать. Но не дожил, убили его, видимо, язык-то длинный слишком, и хотел слишком многого, и не только от нас с матерью. А нас сюда отдали.

— И что же, вы пойдёте туда, куда она ушла?

— Постепенно — да. Нужно стать сильнее и крепче, тогда будет проще. Такие, как мы, дружат с миром, и могут стать его частью. И дойти, куда нужно. А там уже научимся всему, чего пока не умеем. Здесь нет таких, как мы, здесь нам не расскажут и не покажут ничего.