Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 138 – Салма Кальк

— А тебе уже веры нет, — сообщает Стёпка, глядя ей в глаза, и Туся отворачивается — и едва не плачет, кажется.

— Да зря мы так поступили, поняла я уже, что зря, — вздыхает Варя. — Ладно, Лина. Прощай. Лучше… лучше ты, чем… чем эти вот, — кивает она туда, где за нами наблюдают старшие маги.

— Да, я согласна, лучше ты, — соглашается с ней Туся.

— И спасибо тебе, Линочка, — Вера подходит близко-близко. — Ты была добра к нам, а могла ведь сразу изничтожить, как только увидела.

— Да я не умела тогда ничего, и не знала о себе тоже ничего, — говорю сквозь слёзы.

— Пускай идут, да? — спрашивает Стёпка. — А мы поклянёмся.

— Чем ты поклянёшься? — хмурится Нюта.

— А посмертием. Оно ж наступит, ну, тогда или потом, когда-нибудь всё равно. Оттуда не убежишь. Зато мы сможем охранять Лину от всех врагов. Уводить никого не будем, но мы и много всякого другого можем, научились, пока тут болтаемся, — усмехается он.

— Я тоже поклянусь, — тихо, но твёрдо говорит Маруся. — И готова защищать.

— А я не хочу уходить, но клясться боюсь. А вдруг, ну, нужно будет увести? А мы и не сможем? Страшно, — вздыхает Люба. — Я, однако, и впрямь лучше может мамку поищу.

— Ладно, уговорили, — Нюта тоже становится с Марусей. — Клянусь посмертием, что никого не уведу, но буду защищать Лину изо всех своих сил.

— Клянусь, — глаза Маруси сияют.

— Клянусь, — говорит Стёпка. — Буду с Линой, буду помогать ей и защищать её.

— А я принимаю вашу клятву, — говорю, — и тоже буду о вас заботиться — как смогу.

Мою правую ладонь пронзает мгновенная боль — будто я укололась, смотрю — и впрямь большая капля крови летит вниз… и истаивает, не долетев до пола.

— Я бы тоже поклялась, но что уж, — вздыхает Варя. — Ладно, Лина, делай, что там нужно, пока я готова и не пожалела. Прощевайте, что ли? — оглядывает остальных.

Они стоят и держатся за руки — смурные Варя и Туся, а поодаль — неколебимая Верочка, и сомневающаяся Люба. И я понимаю, что должна. И впрямь, лучше я, чем другие маги, они — мои друзья. Что я могу сделать для них ещё?

Россыпь серебряных искр из моих ладоней сыплется и сыплется на обеих, и Верочка подбегает и тоже ловит их ладонями.

— Спасибо тебе, Лина, храни тебя господь! — говорит она.

Люба решается дольше остальных, но тоже подходит и шагает в то облако.

В облаке искр мне ещё некоторое время чудится улыбка Верочки, смех Вари, словечки Любы, звонкий голос Туси… но их нет, их здесь уже нет, и я понимаю это.

Зато неожиданно есть тела — все четыре, ой, пять, Лиза тоже. А остальные трое держатся за руки и не сводят с меня глаз.

А я оборачиваюсь к старшим магам, вытираю слёзы и говорю:

— А остальных я не отдам.

— Раз тоже пообещала, придётся и впрямь заботиться, — строго говорит Третьяков, и я понимаю, что прямо сейчас, кажется, никого больше не упокоят.

И выдыхаю.

— Ступайте пока, — говорю своим. — Наверное, с остальным мы сейчас уже и разберёмся.

И они подбегают обняться — Маруся, Нюта и Стёпка. Девчонки плачут, Стёпка тоже хмурый.

— Зови, Лина, мы придём, — говорит он на прощание. — И учиться, и что там ещё понадобится.

— Обязательно придём, — машет Нюта.

А Маруся просто улыбается.

Шаг — и нет никого, только тела на полу. Я ощущаю, как Третьяков и пан Адам снимают свои защиты и запоры, и освобождают Марию Владимировну.