Книга Наследие графского рода, страница 67 – Таисия Тишь

— «Примотать» здесь не поможет, Паш, — серьёзно ответил Юра. — Тут опора сломана. Менять надо.

— Совсем? — испугался Павел.

— Мачту — совсем. А корабль останется. Будет только крепче.

Юра достал нож. Павел напрягся было, увидев хищную воронёную сталь, но мужчина перехватил рукоять коротко, уверенно, превратив оружие в инструмент.

— Найди мне щепку. Сухую, прямую. Вон, сосновая подойдёт.

Павел метнулся к поленнице. Принёс. Юра работал молча. Срезал остатки старой мачты, высверлил кончиком ножа новое гнездо, глубже, до здорового дерева. Выстрогал новую мачту, подогнал плотно, чтоб входила с натягом.

— Верёвка есть? — спросил мужчина.

— В доме. — Паша оживился. Он уже не стоял столбом, он участвовал, подавал материалы, дышал в плечо. — Суровая нитка у мамы. Я сейчас!

Через минуту он уже протянул катушку на ладони. Юра не стал вязать морские узлы, сделал просто, но намертво. Пропитал узел смолой, выступившей из полена.

— Вот. Попробуй сломать.

Павел взял кораблик. Попытался пошатать мачту. Она сидела как влитая, став единым целым с корпусом. Это была не починка, это было возрождение.

— Крепко, — выдохнул мальчик. В его голосе звучало удивление. Оказывается, сломанное можно сделать целым. Он посмотрел на Юру. Взгляд изменился. В нём больше не было страха. Там был интерес к тому, кто умеет чинить насовсем.

— У тебя руки трясутся, — вдруг заметил Павел. И Юра сжал кулак, пряча тремор.

— Устал с дороги. И не спал почти.

Паша покачал головой:

— Это как у дяди Миши, контуженного. Когда он громкие звуки слышит. — Он сунул кораблик в карман, подошёл вплотную и, неожиданно по-взрослому тронул Юру за рукав ватника. — Там каша в печке. Мама с вечера поставила. Иди ешь, брат.

Последнее слово прозвучало для Юры странно, но на детском лице не отразилось ничего особенного. Павел развернулся и пошлёпал к крыльцу, оставив Юру смотреть на туман, который, кажется, впервые за восемь лет начал рассеиваться.

Утро в доме началось со скудного завтрака из каши. Павел, пристроившись на своём табурете, почти не ел. Его взгляд время от времени падал на полку в углу, где стоял починенный кораблик, а потом возвращался к Юре, изредка падая на хлопочущую Мари. В глазах мальчика уже не было ребяческого любопытства, только задумчивость и внимание. Он видел в этом высоком мужчине с проседью у висков солдата. Деревня их, хоть и русская, стояла близко к украинским землям, где после немцев и красных рыскали «зелёные» — не то бандиты, не то защитники своего крова. От соседей и редких странников Паша слыхал байки: одни «зелёные» грабили, другие защищали. И этот, Юра, был солдатом. Мама его сторонилась, но взрослые говорили, что он «защищал». Он был и непонятной угрозой, и братом. В нём была какая-то сила, которую Павел инстинктивно чувствовал. И ещё он умел чинить, чтоб не ломалось.

После еды Лидия Петровна стряхнула крошки с передника.

— Пойду за продукты договариваться. Может, хоть что-то выменяю. Здесь не лавка: не сторгуешься — не поешь.

— Используй аргумент, — сказал Володя. — Врач есть. Если кому помощь нужна, обращайтесь.

Юра молча достал кошелёк и протянул его Лидии, не заглядывая внутрь и не отсчитывая. Она кивнула, сунула в карман и, накинув платок, вышла в морозную, серую муть дня.