Книга Наследие графского рода, страница 45 – Таисия Тишь

Берг писал, перо скрипело в тишине. Казалось, он подписывает себе приговор. Когда он закончил и поставил личную печать, Сергей забрал черновик запроса себе, аккуратно сложил и спрятал в нагрудный карман.

— Это мне на память. А теперь второе дело, Боб. Стратегическое. — Сергей наклонился ближе. — Юра мать жалеет. Не хочет её трогать. А нам нужен железобетон. Павел — наследник, на нём состояние. После смерти Александра вся эта дрянь с опекой не исчезла сама собой. Она повисла на Анне Артемьевне. Её подпись уже стоит в деле. Значит, без неё этот узел не развязать: она должна либо отказаться от этой роли, либо подписать всё, что нужно для нового оформления. Так что отсидеться на острове ей больше не выйдет. Она должна быть здесь. Под рукой.

Сергей постучал пальцем по столу, отбивая жёсткий ритм.

— Пиши телеграмму Анне Безруковой. Текст такой: «Вскрылись новые обстоятельства наследственного дела. Необходимы ваша личная подпись и присутствие в Петрограде. Вопрос касается жизни и безопасности семьи. Срочно выезжайте. Берг».

— Она не поедет! Она уже сколько лет носа не казала. Города боится, как огня.

— Поедет, — усмехнулся Сергей. — Если ты напишешь про безопасность. Ты же умеешь убеждать, когда самому страшно? Вот и её напугай. Мне нужно, чтобы она была здесь, когда мы вернёмся. Чтобы подписала всё, что нужно для Павла. Пиши.

Берг, окончательно сломленный, набросал текст. Сергей проверил, кивнул и убрал листок. — Отправишь сам, как скажу. А я на главпочтамте проверю.

Казалось, разговор окончен. Берг с надеждой посмотрел на дверь, мечтая остаться в одиночестве, выпить валерьянки и забыться. Но Сергей вдруг широко, почти добродушно улыбнулся и медленно полез за пазуху.

— Ну что, Роберт... А теперь давай-ка по-свойски.

На стол, поверх векселей и расписок, с глухим стуком опустилась пузатая бутылка дорогого коньяка ещё царских времён и два гранёных стакана.

— Нам с тобой надо подружиться.

Сергей зубами выдернул пробку, сплюнул её на пол и разлил янтарную жидкость. Кабинет наполнился ароматом дуба и винограда, перебивая запах страха.

— Давай-ка выпьем. И «по-трезвому» всё обсудим. Поподробнее. Кто эти «люди чести», что ищут Павла? Кто оплачивал твои поиски после смерти барина? И главное, чего они на самом деле хотят?

Берг посмотрел на коньяк, потом на улыбающегося Сергея, глаза которого оставались холодными, внимательными и трезвыми. Он понял: эта ночь будет очень длинной, и до утра он расскажет всё, даже то, в чём боялся признаться самому себе. Обречённо, как приговорённый, он потянулся к уже наполненному стакану, и дорогой коньяк показался чистым спиртом, обжигая горло.

Пока в полумраке кабинета Берга прошлое неохотно сдавало свои позиции под звон стаканов, на Литейном проспекте Владимиру приходилось штурмовать крепость настоящего.

В отделе кадров стоял тяжёлый дух: пахло хлоркой, переваренной капустой из столовой и дешёвым табаком-самосадом. Очередь была небольшой, но тягучей. За окошком сидела полная женщина в красной косынке, как с плаката: строгая, подозрительная, бесконечно уставшая, с недовольным серьёзным лицом.

Она брезгливо вертела в руках документы Владимира, словно искала на них следы заразы.

— Ершов... — бубнила она. — Из «бывших»? Дворянского сословия?