Книга Наследие графского рода, страница 172 – Таисия Тишь

— Спасибо за салазки, — сказала она наконец. — Он счастлив.

Юра кивнул.

— Он хороший малый, — сказал он словами Михалыча.

Мари усмехнулась.

— Весь в тебя.

Юра поперхнулся дымом, закашлялся. Она смотрела прямо перед собой, но краешком рта улыбалась.

— Ты чего?

— Ничего. — Она встала, отряхнула юбку. — Пошли ужинать. Замёрзнешь тут.

Она ушла в избу, а он остался сидеть, глядя на звёзды. И внутри было тепло, несмотря на мороз.

Через четыре дня после поездки в город Лена принесла телеграмму. Длинную — видно, Володя не поскупился на слова. Юра расписался в книге, протянул женщине несколько монет, развернул при ней же: было не до церемоний.

«Оля выехала. В дом за Нарвской пустили. Квартирант говорит, Александр велел студию сохранить „для какой-то девочки“. В кабинете полно непонятных записей. Подробности письмом. Володя»

Юра перечитал два раза. Слова о студии застряли где-то под рёбрами колючкой, вопросом, который некогда сейчас разматывать. Александр велел сохранить студию для Мари. Тот самый Александр. Человек, который... И ещё эти записи. Непонятные. Отец вообще редко что писал от руки, только распоряжения да цифры.

Он мотнул головой, сунул телеграмму в карман.

— Ольга едет, — сказал он Мари коротко. — Володина невеста, она врач. Помощь близко.

Мари кивнула. В глазах мелькнуло облегчение — и сразу спряталось за обычной сдержанностью.

— Хорошо, — только и сказала. — Лиде на самом деле нужен доктор.

Юра вышел во двор: нужно было проверить, как там Фрося, заодно дров подбросить в сени. Мысли о телеграмме он затолкал поглубже. Потом разберётся. Сейчас главное — Лида, Мари, Павел.

А через час Павел вышел к забору с книгой.

Солнце уже не грело, только золотило снег на дороге. Павел сидел на корточках у забора, отделяющего Настин двор от улицы. Рядом, на перевёрнутом ведре, устроилась Настя. Он раскрыл книгу у неё на коленях, придерживая ладошкой, чтобы ветер не перелистывал страницы.

— А здесь корабль. — Павел ткнул пальцем в картинку. — Это пираты. Они клад ищут.

— Ух ты, какой, — протянула Настя, подтягиваясь ближе, разглядывая зарисовку на странице и почти касаясь носом бумаги.

— А прочитай! — попросила она. — Ну хоть немножечко. Я знаю, что ты умеешь.

Павел улыбнулся. С напускной важностью откашлялся, пытался стать серьёзным, как делал Юра, когда собирался сказать что-то значительное. Потом повёл пальцем по строчкам:

— «Ста-рый пи-рат...» — Он наморщил лоб, силясь разобрать следующее слово. — «с се-ды-ми...»

— С седыми косичками? — хихикнула Настя.

— С седыми волосами! — Павел толкнул её плечом, но не удержал серьёзного лица, сам уже улыбался.

Из-за поворота, от дома Кузьмичей, показались трое. Шли не спеша, вразвалочку, покрикивали. Племянники Кузьмичей, сыновья их сёстры, что жила через два двора.

Савка, тот, что в картузе не по размеру, сбитом набекрень. Петька пониже, но коренастый, с кулаками-кувалдами. И Митька, мелкий, вертелся под ногами.

Савка заметил книгу первым. Обернулся к своим, кивнул, и они свернули с дороги, прямо через сугроб, к забору.

— О, глядите. — Савка оскалился, подходя вплотную к штакетнику. — Барчук грамоту разложил.

Павел замер. Настя вжалась в забор.

— А ну, покажи, чего там. — Петька перелез через забор в два счёта, вырвал книгу прямо из Павловых рук. Листы жалобно хрустнули.