Книга Наследие графского рода, страница 150 – Таисия Тишь

Юра свернул письмо. Вернулся в горницу.

— Пишет, что хороший человек, — добавил он, видя, что Мари всё ещё держит носки. — Помогает ему не сойти с ума в госпитале.

Мари погладила мягкую шерсть. На её лице мелькнуло странное выражение — смесь благодарности и лёгкой, почти незаметной грусти.

— Это хорошо. Ему нельзя одному.

Спокойствие нарушили через два дня.

Стук в дверь был не соседским — прозвучал властным, коротким. Юра оказался у двери раньше, чем успел подумать. Рука привычно скользнула к поясу, где ничего не было, кроме плотницкого ножа. На пороге стояла женщина в драповом пальто и мужчина с портфелем.

— Опека, — коротко бросила женщина. — Плановая проверка подопечных. Павел Ершов?

Мари побелела. Она вжалась в косяк кухонной двери, словно сам факт проверки делал её виноватой.

— Здесь, — спокойно ответил Юра, заслоняя собой Мари.

Женщина окинула взглядом избу, морщась от запаха дыма.

— Документы на опекунство. На какие средства содержится ребёнок? Гражданка Ершова работает?

Мари открыла рот, но голос застрял в горле.

— Опекун находится на государственной службе, — жёстко произнёс Юра.

Он достал из внутреннего кармана свой мандат и положил его на стол поверх метрики Павла. А следом выложил ещё один лист — гербовую бумагу от нотариуса.

— Гражданка Ершова Мария Сергеевна, — чеканя слова, произнёс Юра. — Является председателем Совета дома за Нарвской заставой в Петрограде. А здесь находится временно. Для оздоровления ребёнка перед возвращением в город.

— Председатель Совета? — переспросила инспектор, вчитываясь в бумагу. — Но по документам гражданка Ершова числится в декрете...

— В декрете и находится, — жёстко оборвал Юра. — Временно. В Петрограде её ждут.

Инспектор поправила очки, вчитываясь в мандат, где значились должности, заверенные печатью, которая в уезде весила больше, чем золото. Председатель совета из Петрограда — это была уже такая должность, которая в уезде звучала весомо и с которой предпочитали не связываться.

— Понимаю, товарищ. Вопросов нет, — быстро буркнула женщина.

Они ушли, пятясь к двери. Когда она закрылась, Мари сползла на лавку. Её била мелкая дрожь.

— Председатель... Я думала, это просто бумаги, чтобы защитить Павла. Чтобы у него был угол, который никто не отнимет.

— Собственность сейчас — пыль, — Юра убрал документы. — А должность — это броня. Ты теперь преемница первого председателя. Ты — советская власть. Привыкай.

Мари обхватила себя плечами.

— Власть... В том самом доме. В доме Александра. Какая злая ирония.

— Это не ирония. Это защита.

— Я не поеду в тот дом! — вдруг жёстко бросила она. — Даже если надо. Я не буду пользоваться ничем, что связано с ним!

Юра шумно выдохнул.

— Не обязательно туда ехать. Но пользоваться статусом здесь, чтобы у тебя не отняли сына, — можно. И нужно. Пусть эта бумага лежит, она есть не просит.

На следующий день у Мари был день рождения. Юра всегда помнил эту дату: двенадцатое декабря. Ей исполнялось двадцать четыре. С самого утра он запряг лошадь. Лидия Петровна только буркнула:

— Двадцать четыре девке, а глаза как у столетней. Радости в ней на донышке.

— Мы в уездный город, — ответил Юра.

В торговых рядах он, не слушая возражений, купил ей зимнее пальто с меховым воротником и новые валенки. Мари сопротивлялась вяло, согретая этим непривычным чувством, что кто-то решает вместо неё такие простые вещи.