Книга Город веселья и злобы, страница 80 – Алексис Л. Менард

Я сжала руки в кулаки, боясь дотронуться до него, не усмирив все еще плясавшую в сердце ярость. Лишь когда он обнял меня и зашептал на ухо слова утешения, я поняла, что плачу. Щеки были мокрыми, и со слезами из меня выходила вся злость, которую я питала к этому месту. К тому, что оно сделало со мной – со всеми нами.

— Ненавижу их, – процедила я сквозь зубы. – Ненавижу их всех.

Нико погладил меня по плечу, прижимая к себе.

— Знаю. И они поплатятся за то, что сделали с тобой, Милла. Жизнью своей клянусь.

Я машинально кивнула, прижимая его искусственную руку к своему бешено колотящемуся сердцу, когда наконец снова смогла мыслить ясно. Сзади к нам подошли Гидеон и Адлер, Лотар шагал между ними. При виде огромной дыры в полу у всех троих глаза полезли на лоб.

— Преисподняя, – шепотом сказал Гидеон. – Милла, напомни мне, что тебя лучше не злить.

— Пялиться потом будете, – отрезал Нико. – А теперь – в доки.

Я сделала один неуверенный шаг, прежде чем Нико подхватил меня на руки и пронес через главные двери, которые каким-то чудом удержались на петлях. Я уронила голову ему на плечо, уткнувшись лицом в нежную кожу шеи. Так мы покинули Хайтауэр.

Я не подняла головы, чтобы оглянуться назад.

Вдалеке, в конце длинного пирса, вдающегося в море, вдали от коварной береговой линии, ждал корабль. Нико усадил меня на поросший травой склон перед ступенями тюремного крыльца, осматривая открывшуюся перед нами картину.

Мертвые охранники ничком валялись на земле. Заключенные в серых робах, таких же, как моя, тихо и задумчиво ждали, выстроившись на пути к докам. Среди них был человек в темно-синем пальто. Не охранник и не заключенный.

Фиренце.

Нико бросился к мужчине, стоящему на коленях.

— Где остальные? – требовательно выкрикнул он низким голосом. Такие интонации я слышала у него всего несколько раз.

Фиренце бросил на Нико злобный взгляд и огрызнулся:

— Ушли. Взяли лодку Стражи и уплыли вверх по Аде. Ты их уже не догонишь.

— Тебя бросили?

— Он должен был нас отвлечь, – ответил один из заключенных с револьвером Стража в руке – у них у всех было в руках оружие, отбитое у охраны. – Побежал к кораблю, привлекая наше внимание, а его сообщники украли лодку. Семейка и их люди ушли. Этого мы оставили в живых для вас. В знак нашей признательности.

Нико присел на корточки рядом с Фиренце, которого, судя по крови на лице, несколько раз ударили каким-то тупым предметом вроде рукояти револьвера.

— Для переговоров его не используешь. Если Фиренце его тут бросили, он не представляет для них ценности.

— Катись к херам, – выплюнул пленник.

Нико пожал плечами:

— Бросьте его здесь. Если увяжется за нами, стреляйте в колени.

Он поднялся, глядя на пленника сверху вниз.

— Никаких больше легких смертей.

Пронизывающий ветер задувал под мое одеяние и трепал спутанные волосы, безжизненно свисавшие на плечи. Я не знала, от чего дрожу: от холода или от обманчиво спокойного голоса Нико. Этим он внушал страх, в каждом его шаге ощущалось превосходство, он требовал внимания каждого в его присутствии. Благодаря ему они были свободны, и каждый из них знал это. Они смотрели на него как подданные на короля. Аттано пришли не только за мной. Они пришли за всеми.

Получившие свободу заключенные уволокли пленника прочь и надежно привязали к перилам лестницы. Если бы он продолжал биться, кружащие над ним вороны не приняли бы его за падаль и занялись бы другими мертвецами.