Книга Золотое проклятье, страница 122 – Мэри Уэбб

Фельдшер добрался до нас еще через несколько дней и вынужден был задержаться в Сарне: дорогу совсем занесло. Гедеон ходил насупленный из-за новых расходов: изволь кормить не только лекаря, но и лошадь его! К тому же фельдшер нашел маму в не столь уж плачевном положении: он-то думал, она на пороге смерти, коли его заставили тащиться в такую даль. Помню, мы все сидели у очага, час был поздний, на дворе разыгралась буря, град стучал в окно, и мы радовались, что сидим в тепле у яркого огня. Фельдшер был приятный человек, общительный, маленького роста, весь кругленький и с таким румянцем на щеках, словно их покрыли красной глазурью. Он то и дело потирал руки, как будто прямо сейчас вышел от пациента, который его заботами чудесно выздоравливал. Но вам не следовало обольщаться: он одинаково потирал руки и над трупом, и над живым – над трупом даже веселее. Он потирал руки, пока мы говорили о маме, но далеко не так часто, как во время своего рассказа о бедняжке миссис Бегилди. После переезда в Силвертон она тяжело заболела и, по слухам, одной ногой уже стояла в могиле. Но не надо думать, будто фельдшер был жестокосерден или желал худого людям, просто его интерес к ним усиливался по мере их приближения к смерти, а не по мере выздоровления.

— Миссис Сарн теперь вне опасности. Еще поживет, помяните мое слово, – сказал он.

— Вот как! – откликнулся Гедеон. – Говорите, еще поживет?

— Поживет, поживет, и не один год! Крепкая старушка. Живучая, даром что с виду такая худая и хрупкая.

— И сколько еще?

— Ну, трудно сказать. Возможно, доктор точнее назвал бы срок, я всего лишь его подмастерье, если угодно. Может быть, и все десять. Не удивлюсь. Да, пожалуй что десять. При надлежащей заботе.

— Десять лет! – повторил Гедеон каким-то странным тоном.

— Да, но ей нужен хороший уход.

— Десять лет, и все в таком положении?

— Э-э… Хм! Постельный режим зимой, а в дальнейшем, возможно, и круглый год.

— Значит, от нее не будет никакого проку?

— Проку? А какой от нее может быть прок?

— И вы будете ездить к ней по нескольку раз за зиму, правильно я понимаю?

— Э-э… Хм! Если за мной пошлют, – согласился фельдшер, прежде чем сделать еще глоток эля и съесть еще кусок хлеба с сыром.

Гедеон недовольно нахмурился:

— Когда уберешь со стола, Пру? Я давно сыт по горло.

— Ах, Сарн, ты совсем ничего не ешь! – встрепенулась Тивви. – Так недолго и с голоду умереть! Была б у тебя жена, каждый день готовила бы тебе разные лакомства, чтобы от одного вида и запаха слюнки текли. К примеру, слоеные пирожки с потрохами. От просто жареных потрохов они отличаются, как рай от ада. Я в прошлое воскресенье напекла – язык проглотишь! Отец с Сэмми отведали и прямо онемели, до конца дня ничего не хотели брать в рот.

— Боже, боже, ну зачем я женат! – Фельдшер мечтательно закатил глаза. – Мне бы такую женушку!

— Были бы не женаты, я все равно не пошла бы за вас, – дерзко отрезала Тивви. – Я люблю крупных мужчин.

Гедеон пропустил это мимо ушей, как и ее хвастливую речь про пирожки с потрохами.

— Мой мужчина высокого роста, – ничуть не смущаясь, продолжала нахалка, – темноволосый. У него широкие плечи, и большая ладонь, и сильные руки с толстыми жилами и выпирающими мускулами, и крепкие ноги…

— Ну, мисс, вы так воспеваете его достоинства, словно зачитываете Песнь песней Соломона, – улыбнулся фельдшер.