Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 85 – Валентина Зайцева

— А вот это уже не мои проблемы, — я протягиваю руку через стол и тыкаю пальцем в строчку подписи на своем бланке. — У меня через пятнадцать минут зачет. Вы подпишете бумагу или как?

Он недовольно морщится, но всё же размашисто расписывается внизу страницы. Быстро, брезгливо, лишь бы я поскорее сгинул с глаз долой. Меня вполне устраивает.

— Жду более убедительных доказательств, иначе итоговый отчет ты не получишь.

Я лишь едва заметно киваю — большего уважения он от меня не дождется. В моем кармане лежит всё, что нужно, чтобы разнести клуб «Демонов» в пух и прах.

Но я этого не сделаю.

Белых надо быть законченным идиотом, чтобы не понять простые вещи: «Демоны» — это моя территория. И мне плевать, что они провели ребрендинг. Плевать, что я им больше не нужен. Плевать на их новые правила, ритуалы и глупые традиции. Меня уже вышвырнули из академии, из круга друзей, из семьи и из собственного дома.

Я смотрю на самодовольное лицо директора, изучающего список, и мне хочется расхохотаться ему в лицо. Казалось бы, за столько лет мог бы уже усвоить уроки.

Демоны не проигрывают.

* * *

За все выходные мы с Аней пересекаемся лишь однажды.

Я как раз собираюсь ехать в клуб на встречу с местным диджеем. Субботние вечеринки у нас самые прибыльные, обычно их выручки хватает, чтобы даже Гена на время ослабил хватку. Это обстоятельство заметно поднимает мне настроение, да и честные шесть часов непрерывного сна явно пошли на пользу.

Наверное, именно поэтому, когда я замечаю её на парковке — она сидит, прислонившись спиной к колесу моего внедорожника, — первым делом я ощущаю дикий укол удовлетворения.

Аня постелила на асфальт легкий свитер и… вяжет? В её руках быстро мелькают две металлические спицы, а нить тянется из текстильной сумки, лежащей рядом. Когда она поднимает взгляд на шум моих шагов, на её лице на долю секунды мелькает откровенное облегчение — плечи опускаются, она судорожно выдыхает.

Но эмоция мгновенно исчезает. Лицо превращается в непроницаемую маску, а щеки заливает яркий, вспыхнувший румянец. Аня поджимает губы, поднимается на ноги и молча прячет вязание. Мы секунду смотрим друг на друга. Она закидывает сумку на плечо, крепко сжимая лямку пальцами.

Всё еще дуется, что я отказался ласкать её губами.

— Мне нужно поехать с тобой, — чеканит она холодным тоном, отводя взгляд.

Но уговор держит.

Я подавляю ухмылку и щелкаю кнопкой автозапуска:

— Садись.

В салоне висит ощутимое напряжение, но мне на него глубоко плевать. Едва выехав с парковки, я опускаю ладонь ей на затылок и слегка прижимаю вниз, к приборной панели.

— Эй! — шипит Аня, вспыхивая от ярости и тут же вырываясь.

— Нас могут увидеть, — поясняю я и киваю другой рукой на окна учебного корпуса впереди.

Она с силой бьет меня по руке:

— Словами говорить не пробовал, умник?! Господи.

Тем не менее она пригибается ниже, поворачивая ко мне раскрасневшееся, разгневанное лицо. При звуке моего короткого смешка её взгляд становится совсем свирепым.

— Пошел ты.

— Терпение, радость моя, — философски замечаю я, катясь к выезду. На воротах приходится опустить стекло и приложить пропуск.

— Смотрю, настроение прямо зашкаливает, — бурчит она, и это звучит скорее как обвинение. — Раздражает.

Я не спорю. Выехав за перекресток на восточную дорогу, слегка хлопаю её по плечу: