Книга Непреднамеренное отцовство, страница 59 – Маша Малиновская

Но тут чёртов портфель, неудачно, видимо, поставленный, заваливается на бок. И из него прямо перед Соней на стол выпадают чёрные кружевные женские трусы.

Какого хера, блять?

Соня каменеет. Я буквально ощущаю от неё волну отторжения. Она разворачивается и после долгого взгляда прямо в глаза уходит.

Я не удерживаю её. Это было бы унизительно. Для неё.

Сам же вскипаю от злости. Несложно догадаться, чьих это рук дело.

Заигрался ты, дружище.

* * *

Утром уезжаю рано. Соня и сын ещё спят. В офисе тоже народу мало, ведь рабочий день ещё не начался. Но Алиса уже на месте.

— Доброе утро, Ярослав Юрьевич, — встаёт она, когда я вхожу в приёмную. — Кофе?

— Да, пожалуйста. И Бразинского вызови.

— Хорошо.

В кабинете на столе уже лежат необходимые документы по вчерашнему контракту с Асланом и сегодняшней презентации. Оформлены, распечатаны и сложены стопочками в ячейках. Тут мой экземпляр, тут архивный, тут для парнёра.

Иногда мне кажется, что Алиса — андроид. Без чувств, эмоций и с идеальной производительностью. Красивая, но без жеманства и влажных намёков, как было с Кристиной. Секретарша мечты.

— Ты изверг, — в кабинет входит Артём минут через пятнадцать. — Я ещё с утра в себя не пришёл, а ты уже вызываешь. Что случилось?

Он плюхается в кресло напротив и потягивается.

С Бразинским мы познакомились во время службы в армии. После призыва мы прибыли в один пункт в Донецке и там ждали два дня, пока нас распределят. Попали в одну часть, в одну роту. Он из простой семьи. Мать — врач, отец — водитель автобуса. Артём вылетел после второго курса из колледжа за пропуски и хвосты, и его забрали в армию. Я же пошёл назло матери и отцу.

«Всё равно от меня толку нет»

Бразинский многому научил меня. Простым вещам: как радоваться банке сгущёнки после вынужденной армейской диеты без грамма сладкого, как не париться, если твоя одежда не в идеальном порядке, как забить болт, если тебя что-то очень напрягает.

После армии он ушёл в охранные структуры, а я поступил в универ на экономический. Мы поддерживали связь постоянно. Когда отец умер, и я, ко всеобщему удивлению, заявил права на его кресло, Артём меня очень поддержал. Я был мозгами, а он силой. Так было всегда.

Но сейчас это «всегда» как будто стало давать трещину. И об этом пора было поговорить.

Я без слов достаю вчерашние женские трусы и бросаю перед ним на стол. Он несколько секунд смотрит на них, а потом поднимает глаза на меня.

— Шутка не зашла? — ухмыляется, но за этой ухмылкой угадывается неприятная, незнакомая мне сторона Бразинского.

— Представь себе. А какова была цель, Артём?

— А какова может быть цель у шутки, Яр? — поднимает брови. — Поржать.

— Или скомпрометировать меня перед Софией? — задаю вопрос в лоб. Нам, кажется, давно пора обсудить эту тему и расставить все точки над и.

Бразинский тоже перестаёт валять дурака. Становится собранным и серьёзным.

— А зачем она тебе, Яр? Ты ведь её не любишь. Ты, собственно, никого не любишь. У вас ведь не всё так гладко с этим брачным контрактом, я правильно понимаю?

— Даже если и так, то тебя это не касается.

— А если касается?

— А если касается, то должно перестать, — отрезаю жёстко. — София — мать моего ребёнка. Или ты думаешь, что жить она будет со мной, а трахать её будешь ты?