Книга Сначала повзрослей, страница 79 – Маша Малиновская

— Матвей…

— Но я рад, что тебе хорошо, Женя, — он грустно улыбается. — Пусть у тебя и этого мужчины всё получится. А если нет… мой номер у тебя есть.

Какой же он всё-таки хороший. А вот я… я себя чувствую чёрствой, мне неприятно причинять ему боль. А ведь именно это я и делаю. Но какой выход?

— Прости, — шепчу и обнимаю его. Не могу отказать себе в этом маленьком прощании с тем, в ком я видела друга.

Матвей обнимает меня в ответ, прижимается губами ко лбу, тянет носом у волос, а потом отрывается и уходит, не оглядываясь.

Сердце ноет, когда смотрю ему вслед. Я же счастлива с любимым, тогда почему так скребутся кошки сейчас на душе?

Когда Матвей скрывается за аркой парка, я тяжело вздыхаю и поправляю рюкзак на плече. Мне пора.

Но когда направляюсь в нужную сторону, то поднимаю глаза и… вдруг в груди становится горячо — сбоку от входа в парк стоит машина Германа, а сам он наблюдает за мной через окно.

Ноги деревенеют, и я, не чувствуя под собой земли, иду к автомобилю. Сердцебиение учащается, а пальцы начинают лихорадочно дрожать, когда берусь за ручку пассажирской двери.

Я ничего предосудительного не сделала, но чувствую себя виноватой. Мне страшно, что Герман подумает не то, что было на самом деле, что его доверие ко мне пошатнётся.

Открываю двери и сажусь. Пристёгиваюсь. И только потом поднимаю на него глаза.

Он не выглядит злым. Скорее просто серьёзным, но спокойным. Поворачивает ключ в замке зажигания и плавно выезжает на дорогу.

— Герман, — негромко говорю первой, потому что от молчания и тишины мои барабанные перепонки сейчас взорвутся.

— М-м? — поворачивает ко мне голову на секунду и поднимает бровь.

— Я… — пытаюсь что-то сказать, но чувствую жуткую растерянность и нервозность, — ты не подумай…

Внезапно он снова сворачивает к подъездной дорожке и останавливает машину. Разворачивается ко мне вполоборота и прищуривается.

— Что не подумать, Жень?

— Этот парень. Матвей. Он мой друг, и я рассказала ему о нас.

— Не думаю, что он твой друг. Точнее, что хочет им быть, — Герман говорит именно то же, что и Матвей. Для него это очевидным оказалось даже со стороны. В отличие от меня… — Но это не имеет значения, Женя. Я не собираюсь запирать тебя, лишать общения, указывать с кем тебе общаться, а с кем нет.

— И ты не ревнуешь? — спрашиваю, затаив дыхание. Даже не знаю, какой ответ мне хочется услышать.

— Ревную, конечно. Но не конкретно к этому парню, а в целом. Потому что ревность — это часть любви. Но я не мальчишка, чтобы идти на поводу у этой ревности, понимаешь? Я верю тебе, Женя. Потому что быть со мной — твой выбор. Значит, ты этого хочешь, и для меня понимать это — достаточно. Не надо бояться моей реакции на твоё общение с другими людьми, будь то девушки или парни.

— Спасибо, — выдыхаю, ощущая, как дышать и правда становится легче. — Мне очень повезло с тобой.

— Но… — Герман сглатывает и не спешит улыбаться в ответ. — Если вдруг ты только что поняла, что ошиблась, то у тебя ещё есть шанс догнать своего друга.

Голос ровный, серьёзный, взгляд прямой. Но я вижу, как быстро бьётся жилка у него на лбу, и эта скрытая реакция тела говорит мне о многом. Я важна для него. Он не хочет отпускать, но сделает это, если я захочу.

— Не ошиблась, — шепчу горячо и подаюсь к нему. Обхватываю его лицо ладонями и смотрю в глаза. — Я не ошиблась, Герман. Мне никто кроме тебя не нужен.