Книга Сначала повзрослей, страница 77 – Маша Малиновская

Не могу сказать, что этот момент оказывается очень приятным. Скорее наоборот. Больно. Не так, как в первый раз, но больно. К счастью, длится эта боль совсем недолго, и уже после первых мягкий толчков Германа сходит на нет, а потом и вовсе возвращается то томительное возбуждение, которое завладело моим телом от его ласк.

Мне хорошо. Очень. Эмоциональное и физическое удовольствие сливается воедино, заставляя меня воспарить на крыльях счастья. Ведь принадлежать любимому мужчине душой и телом — это и есть самое настоящее счастье.

Я медленно размешиваю сахар в кофе пластиковой палочкой, глядя как образуются бороздки на пенке. Пытаюсь слушать, о чём болтают девчонки, но мои мысли похожи на тягучую карамель. Сла-адкую.

— К нам в общагу та-аки-ие парни переехали! Из строительного, — трещит Аня. — Это после потопа в их общаге всех временно расселяют кого куда, пока будут ремонт делать. Но мы-то и не против.

— Покормим, напоим, обогреем, — добавляет Таня.

Девчонки хихикают довольно, а я улыбаюсь. Чувствую абсолютную незаинтересованность, потому что моё сердце и мои мысли совершенно поглощены только одним — Германом. Я словно выныриваю из них ненадолго, чтобы понять, о чём идёт речь на парах да и вообще в мире, а потом снова погружаюсь. Жду этого момента, отсекая всё неинтересное.

— Танюха даже была вчера готова одному блондинчику предложить переселиться к ней, на твоё место, Жень, — подначивает Кристинка. — Так что ты не торопись возвращаться, а то будет у вас тройничок.

— Фу, дурочка, — краснеет Таня и закрывает лицо ладонями.

Тоже смеюсь вместе с ними. Даже представить такую картину сложно. Ужас! Да и… не планирую я пока что возвращаться в общежитие.

Повстречались мы вечерами с Германом неделю, а потом он всё же забрал меня к себе.

— Не мальчишка я уже, Женька, под общагой в деревьях прятаться, — сказал два дня назад. — Ты уже жила у меня, давай обратно.

И я, признаться, не сильно колебалась. В тот же день взяла необходимое и осталась ночевать у Германа. Все вещи перевозить не стала, чтобы не пояснять лишнего комендантше. И вот теперь всё думаю, как рассказать бабушке. Уверена, она поймёт меня, и Германа примет тепло. Только надо смелости набраться и съездить в Синички. По телефону я такое говорить не хочу.

Герман сказал на этих же выходных и съездим.

Наверное, я снова слишком сильно отвлекаюсь на собственные мысли, потому что в прямом смысле не доношу до рта кусочек пирожного. Он падает прямо на джинсы.

— Блин, — смотрю на небольшое пятнышко. — Я на минуту. Пирожное жирное, надо затереть пятно.

Захожу в небольшую уборную, мочу салфетку и пытаюсь оттереть пятно. Вроде бы получается, и я с облегчением выдыхаю. Джинсы новые, с первой зарплаты в “Джазе” купила. Не хотелось бы вот так сразу их испортить. Ходить неопрятной с пятном — идея не из лучших.

Поднимаю глаза и смотрю на себя в зеркало. Свет тут не очень, бледности какой-то добавляет. Поправляю воротник водолазки, потому что из-под него немного выглядывает тщательно замаскированное тональным кремом пятнышко. Хорошо, ещё девчонки не заметили, а то я бы от смущения под землю провалилась.

Пятнышко это оставил мне на шее Герман. Потом прощения просил, сказал, что увлёкся, словно мальчишка.

Я, конечно, разволновалась, что засос могут в колледже заметить, стыдно же будет, но, признаюсь, такое проявление страсти оказалось даже приятным. Не сам засос, а то, с каким вожделением Герман вчера набросился на меня.