Книга Найду тебя. Часть 1, страница 57 – Маша Малиновская

— Так что произошло с девчонкой? — спрашивает Степан, вполоборота развернувшись ко мне.

— Я же тебе сказал уже. Её избили.

— Нашёл, кто это сделал? Уже открутил головы?

— Нашёл.

Как хорошо, что всякие бляди типа Ани ведут соцсети. О них можно узнать то, что тебе может потребоваться. Овца выложила в закрытых сторис видео, как она и её подруги в баре отмечали, как они “наказали сучку”. И там мельком лицо Лики было на одном из видео. Амина увидела сторис и скинула мне с ядовитым “не твою ли уборщицу потрепали”. Пробить гео телефона Лики оказалось делом десяти секунд, к тому же я был рядом почти — у Германа.

— Лика сама им головы открутит. Позже. — Тушу недокуренную сигарету и выхожу с балкона. Пора ехать домой.

Лика

Просыпаюсь я, с трудом разлепив глаза. В горле так сухо, что кажется, будто дышать даже больно.

Но реально больно мне становится, когда я пытаюсь пошевелиться. Плечо простреливает болью, рёбра словно разряд тока пропускают.

— Ох, — выдыхаю, пытаясь приподняться, и тут же моей шеи касается что-то влажное и раздаётся громкое урчание.

Рита.

— Привет, — выдавливаю хрипло и, скривившись, поднимаю руку и трогаю её мягкую шелковистую шерсть.

Рита встаёт на кровати, потягивается и снова укладывается, ещё ближе ко мне.

Так, стоп. На кровати… Я лежу на кровати, не на полу на матрасе. И я всё в той же комнате Вяземского. На его кровати.

Перевернувшись сначала на бок, а потом сев, я сползаю на пол. Осторожно касаюсь босыми стопами прохладного пола и встаю. Голова немного кружится, в теле слабость, но в целом я вполне ещё ничего.

Взгляд падает на мою одежду. На мне бельё и длинная чёрная футболка. Мужская.

Под ложечкой начинает неприятно сосать, когда до меня доходит, что меня переодели. В футболку Вяземского. И сделал это… он?

В животе завязывается странный тягучий узел. Щёки вспыхивают от возмущения и стыда.

Я вздрагиваю всем телом, когда слышу щелчок двери. Она распахивается, и Вяземский широким уверенным шагом входит в комнату, впившись в меня острым взглядом.

— Оклемалась, — скорее утверждает, чем спрашивает, швыряя спортивную куртку на кресло.

— Вроде того, — слежу за ним взглядом так внимательно, как будто он представляет опасность, хотя, получается, он меня и спас. — Но, похоже, работник из меня больше не получится, придётся уволить.

Вяземский подходит ближе, останавливаясь всего в метре от меня. Это кажется настолько ошеломляюще близко, что я начинаю контролировать своё дыхание, чтобы слишком глубоко не вдыхать его запах. Который… внезапно вызывает в памяти то, как я, стиснув зубы от боли, упиралась ему в плечо лбом, когда он нёс меня.

Его взгляд проходится по моим обнажённым ногам, а потом останавливается на лице. В глазах вспыхивает нечитаемое выражение, а челюсть заметно сжимается, когда он смотрит на моё лицо. Я неосознанно поднимаю здоровую руку и прикасаюсь к своей брови. Распухла. Как и губа. На щеке запёкшиеся следы от ногтей Анны. И на ногах тёмное-синие, почти чёрные разводы.

Да уж, избили меня эти суки прилично. И ни ногтей, ни волос своих наращённых не пожалели. И жестокости в них оказалось поболее, чем в деревенских девках.

— Скажи, какого хуя ты полезла в драку одна против четверых? — Кирилл складывает руки на груди и прищуривается, так и не отойдя ни на сантиметр. — А ведь я уверен, что ты полезла первая. Ты не умеешь считать, существо?