Книга Найду тебя. Часть 1, страница 56 – Маша Малиновская

— Охуеть, — шипит девчонка.

Обычно к Степану Власову, в прошлом отличному молодому хирургу, а ныне мастеру татуировок, мы привозим тех, кому обезбол нужен не в первую очередь.

Когда он возвращается со шприцем, Лика зажмуривается и отворачивается, пока игла пронзает кожу плеча.

Надо же, существо боится уколов. Как иронично, учитывая, что она не побоялась ввязаться в драку одна с четырьмя. Проще ведь было свалить, и дураку понятно, что силы неравны.

Уже через минуту её тело расслабляется, дрожь утихает. Она выдыхает свободнее, а потом отключается.

Степан поднимает её футболку и начинает осматривать рёбра, ощупывать их.

— Сломано? — спрашиваю нетерпеливо, сам с удивлением отмечая некоторое напряжение. Мне внезапно хочется сказать ему… чтобы убрал руки.

Да нахер.

— Нет, не думаю. Максимум ушиб или трещина. Но нужен будет покой какое-то время, — многозначительно смотрит на меня. — Потом… щадящий режим.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Ты тупой, Кир? — теряя терпение, Вэл поджимает губы. — Не трогай её хотя бы неделю. Потом пусть будет сверху ещё около недели. Ты слишком тяжёлый для неё, ребро может доломаться. Так понятнее?

— Я не трахаю её, — говорю, скривившись от раздражения, в этот момент охватившего меня странно сильно.

Вэл опускает футболку Лики и смотрит на меня, подняв бровь. Его сраный саркастичный фирменный взгляд, за который, не будь мы хорошими друзьями, я бы уже упорол ему в нос.

— Тогда какого ты с ней возишься? — спрашивает недоумённо. — Кто это такая вообще?

— Просто девчонка, — пожимаю плечами. — Моя горничная.

— Горничная? — Вэл моргает. — В смысле именно горничная? Которая обычно убирается у тебя дома?

— Именно. Ну ещё она вроде как нравится Рите.

— А, ну раз Рите, — качает головой, вскинув брови. Блядь, он и правда рискует отхватить.

Риту, кстати, тоже Вэл спас. И охренел тогда не меньше, чем сейчас, когда я притащил ему на руках окровавленную рысь с перебитыми задними лапами. Не знаю, в какую переделку она тогда попала, думаю, под машину скорее всего.

Степан ощупывает голову и живот Лики, обрабатывает ссадину на левой брови и раны на костяшках рук, а потом выключает лампу и накрывает её до подбородка покрывалом.

— Идём перекурим, — кивает мне, стаскивая перчатки и бросая их в мусорное ведро.

Мы выходим на балкон, я достаю сигарету, Вэл тоже. Он прикуривает, глубоко затягивается и выпускает дым вверх. Я делаю то же самое, но чувствую, что злость в пальцах так и сидит едва ощутимой дрожью.

— Сначала рысь, теперь странная девчонка, — косится на меня, затаив в глазах смешок. — Боюсь представить, кого ты принесёшь мне дальше. Ребенка? Имей ввиду, я не педиатр.

— Да ты и не ветеринар, — усмехаюсь, тоже выпуская струю сизого дыма в небо. — А вон как круто справился.

На самом деле Степан реально был классным врачом. Да только не все охуевшие мэтры готовы признавать таланты молодых. Им проще подставить и избавиться, чем согласиться, что в двадцать семь кто-то может быть способнее и профессиональнее, чем в пятьдесят.

Его посчитали выскочкой. А когда он не согласился с правилами, не просто выперли, а подставили под уголовку. Мой отец помог ему, но в официальную медицину Власов больше не вернулся. Открыл тату-салон, но у этого салона есть небольшой секрет — он оборудован так, чтобы некоторые друзья могли к нему обратиться за помощью.